Русских не надо уговаривать любить Россию.

Дмитрий Рогозин борется с демонизацией националистической идеологии

Дмитрий Рогозин давно спрятан в Брюсселе, но как только речь заходит о вооруженной национализмом оппозиции, сразу вспоминается наш представитель в НАТО. Беседа с ним — лишнее подтверждение: политических амбиций бывший лидер «Родины» не утратил

— На ваш взгляд, националистическая идеология сегодня в России востребована?

— Смотря какая. В политике существуют три идеологии — либеральная, социальная и национальная. У каждой есть свои умеренные и радикальные стороны. Ведь бывают «либералы» типа Чубайса, а бывают похожие на Явлинского. Да и «социалисты» разные — есть социал-демократы, есть коммунисты, есть маоисты… И у национал-идеи есть ксенофобские формы, а есть умеренные, национал-патриотические. Проблема в том, что, если протест загонять в «подвал», мы неизбежно получим его крайнюю ксенофобскую форму. Саму национальную идею «отменить» нельзя, она существовала и будет существовать в любом обществе. Но националисты националистам рознь. Вспомните: такие люди есть и в Штатах, и в Евросоюзе — и среди политиков, и среди обывателей. Есть национализм этнический (национализм крови), а есть политический (защита национальных интересов и достоинства). В любом случае пора перестать демонизировать национализм — он является частью человеческой природы. Это еще зов предков и первородных племен.

— Насколько силен этот зов сейчас?

— Движение разрозненно, нет единого центра — партии или движения, которое могло бы его консолидировать. Вот и берут верх радикалы разных мастей. Благо молодежь легко подбить на экстремистские действия. Но именно сейчас национальное движение в России как никогда востребовано. Его надо брать под контроль, работать с ним, сделать так, чтобы за него отвечали серьезные государственные мужи. В противном случае мы добьемся одного — его радикализации, и в итоге это движение выродится в идею перманентной борьбы не только с властью, но и с государственностью как таковой. Тогда как умеренный национализм вполне сочетается и с либерализмом («национальная свобода»), и даже с социализмом («национальная справедливость»).

— Если националисты разрознены, как же они так оперативно собираются?

— Флэш-акции? Это мало серьезно: люди, способные к каким-то активным проявлениям, люди с целями не проводят все время у компьютеров. Следовало бы оценить глубину национал-настроений в обществе и активность существующих организаций.

— Оцените

— Достаточно запущенная ситуация. У нас не столько развиты организации такого толка, сколько в обществе популярны соответствующие идеи. Но популярность идей — не следствие организованности. Проблема России в том, что национализм стал здесь массовым психологическим явлением. Примерно то же самое происходило в конце 80-х годов прошлого века в Советском Союзе, когда этнические националисты приходили к власти в госсистеме, чаще всего через КПСС, и разнесли в пух и прах «великий и могучий», породив своим самоутверждением целую серию кровавых конфликтов. У нас этот факт стыдливо замалчивали десятилетия. Я же говорю: именно приобретший властный статус этнический национализм, а не НАТО уничтожил СССР.

— Опасная, стало быть, идеология. Вспомнить хотя бы Германию…

— Национализм не может быть плохим или хорошим. Он объективен, потому что выражает естественные идеи, мысли и чувства людей. Немцы в свое время совершили трагическую, непростительную ошибку, проголосовав за нацистов во власти. Это несмываемое преступление, но… обжегшись на Гитлере, они комплексуют в повседневном деле защиты немецких интересов. У них национальный вопрос — тема табу. Сегодня немецкий национальный инстинкт подавлен. Или, точнее, был подавлен до последнего времени. В результате в Германии сформировалась огромная турецкая община, живущая от немцев отдельно. Она никак не желает ассимилироваться с теми же немцами, предпочитая делать самих немцев турками. И у нас сейчас похожая картина: России надо было бы стимулировать собственную рождаемость вместо того, чтобы наводнять просторы чуждыми в культурном отношении элементами, которые не только наших обычаев и традиций не знают, но и по-русски-то не говорят! Потеря национальной идентичности, разрушение векового уклада жизни — это реальная угроза безопасности. И чтобы на меня опять не ворчали, оговорюсь: я не о мигрантах как о людях говорю. Я говорю о нелегальной миграции как о процессе, способном создавать новые угрозы национальной и общественной безопасности…

Если направлять национальную энергию на конфликт, она сокрушит все. Но ведь можно ориентировать ее и на созидание, на формирование так называемого единства в многообразии. Что пытались в этом смысле навязать России после 1991 года вместо «новой исторической общности — советских людей»? Идею «нации россиян». То есть некие «абстрактные бесполые россияне», за которых надо ратовать. И кого уговаривали? Национальные окраины? Нет. Им предложили взять суверенитета столько, насколько у них рот раззевался. Уговаривали стать «россиянами» исключительно русских, и это в условиях, когда более 25 миллионов этнических русских оказались иностранцами за пределами РСФСР! Таких национальных потерь мало кто из народов перенес. Поэтому русские всегда чувствовали фальшь в этом слове «россияне», хотя слово-то не виновато, его еще Карамзин в своих трудах активно использовал. Просто уж больно выпукло в нем торчала совковость «новой исторической общности», где вместо «историчности» на первый план лезла политическая «истеричность».

Русских не надо уговаривать любить Россию. Их не стоит призывать к ответственности за сохранение ее многоликости и единства. Просто необходимо прекратить гонять все русское, по-большевистски видя в нем проявление «великодержавности».

«Культур» и «местечковой национальной гордости» у нас сегодня в избытке. Теперь пора бы подумать и об идеологии национального возрождения, о России единой и неделимой, в составе которой каждый народ, в том числе и русский, мог бы реализовать свое право на самоопределение в составе общей для всех государственности. Право и вытекающие из него обязанности.

— Но оно, похоже, противоречит реальностям жизни…

— Следует исправлять ошибки в госуправлении, которые мы понаделали еще в начале 1990-х. Кстати, согласно европейской статистике, если в одном квартале количество неассоциированных, неассимилированных мигрантов достигает примерно 17 процентов, квартал теряет репутацию добропорядочного места обитания у коренных жителей. Прежде всего интеллигенции. Причем в числе этих интеллигентов могут быть этнически однородные с мигрантами люди. Это известный факт: нежелание у бывших мигрантов общаться с вновь прибывшими соплеменниками, тем более стоящими на несколько социальных ступеней ниже. Вот я и спрашиваю: мы с чем будем бороться? Будем рубить хвосты проблемам или доберемся до их голов? «Дать бой Манежной» — это воевать против следствий, но не против причин. Причины — в государственном унижении русского народа, в его расчлененности, в потере коренных земель при разводе СССР, в его экономическом разорении и в тяжелейших перекосах в миграционной политике, проигнорировавших социальные и трудовые интересы русского народа…

— Но ЛДПР говорит об этом давно…

— Она это делает полусерьезно. Тут, с моей точки зрения, много театральности. Я не думаю, что ЛДПР может аккумулировать по-настоящему национальное движение. Жириновский имеет ограничения на работу с собственным электоратом. Его выигрыш в 1993 году — следствие тогдашней катастрофы в стране, а не тенденция. Другое дело, если в России могли бы сформироваться объединения национального толка, убежден, что традиции парламентаризма и логика политических компромиссов толкнули бы их в умеренное русло политики.

Буквально в конце минувшей недели лидеры запрещенного в России судом Движения против нелегальной иммиграции (ДПНИ) объявили о создании «единой организации русских националистов». Она будет носить название «Русские», а среди декларированных задач — «установление власти национального правительства и провозглашение русского национального государства». Как вы оцениваете это новообразование?

— Ну, это ребрендинг давно уже существующих небольших националистических организаций. Пока ничего нового здесь нет, да и в тактике нет ничего оригинального. В основном лозунги, транспаранты, периодические уличные акции. Для сравнения: Конгресс русских общин выигрывал суды в защиту русских правозащитников, вызволял из чеченского плена десятки заложников, устраивал массовые акции в Крыму и Прибалтике в защиту права на национальное образование на родном языке и т. д. То есть была программа действий, полезных русскому народу, и была своя «история успеха». Здесь же я больше наблюдаю попытку заявить о себе «построением русского национального государства» и «заселением Луны русскими людьми». В этом причина ограниченности их возможностей и популярности.

— Так все же: насколько популярна национал-идея в массах?

— Думаю, ее в той или иной степени разделяет больше половины электората.

— А есть партия, которая была бы способна эту идею аккумулировать и использовать на предстоящих выборах?

— Меня беспокоит не то, сколько теоретически возьмет такая партия. Меня как государственного человека беспокоит, почему все остальные, прежде всего парламентские, партии этим до сих пор не занимались.

— И какая из партий могла бы этим заняться?

— На сегодняшний день никакая. Была «Родина»…

— Но «Родина» вошла в состав «Справедливой России»…

— «Родина» не могла бы войти в «Справедливую Россию», как медведь не может спать в мышиной норке.

— Но партию можно реформировать.

— Любую, но это не делается из Брюсселя. Нужно, чтобы сама партия хотела бы реформ. Но сейчас, как мне известно, никто так не думает.

— Вы бы хотели вернуться в мир внутренней политики?

— Я политическое животное, но куда возвращаться? В абы какую партию я не пойду. Речь может идти только о политической платформе, которая бы меня устраивала, соответствовала бы моим взглядам. Можно и что-то создать или реформировать, но желания этим заниматься у меня сейчас нет. Точнее, я над этим и не задумывался — у меня на это нет времени. Я занят выполнением поручения президента и правительства по обеспечению интересов нашей страны в связи с развертыванием американской ПРО в Европе. Это серьезная, профессиональная, амбициозная задача, от результатов которой будет многое зависеть. Начиная от того, будет или нет гонка вооружений. Словом, не то чтобы мне было неинтересно что-то во внутренней политике, но я не могу клонироваться. Я не могу не выполнить поручение, сформулированное мне руководством страны.

— В 2006 году Сурков говорил о том, что «Справедливая Россия» должна вырасти во «вторую ногу» партии власти. Но она что-то плохо растет… Может, процесс ускорится, если она возьмет на вооружение национал-идею?

— Владислав Юрьевич Сурков — очень умный и опытный человек. Он знает, что политическая система России — не ящерица, у которой что-то может вырастать вместо отрезанного или оторванного. Как говорится, умерла так умерла. Политическая система и общество России — это живой организм. Здесь нельзя ставить эксперименты, пользоваться снадобьями, порошками и тем более заклинаниями. Поэтому вместо ноги может вырасти только лохматый хвост, ну и в какую политическую штанину его потом прятать?

— Попробовать можно: создать партию с нуля и раскрутить в России можно в считанные месяцы…

— Я в недавнем прошлом политтехнолог, и неплохой. Всегда делал свои кампании сам и даже возглавлял чужие, у генерала Лебедя, например. У меня никогда не было этих жуликов, шныряющих со схемами и опросами. Всегда все делал и понимал сам и скажу вам ответственно: беспринципную кампанию вести невозможно — рано или поздно все обнажится. Сейчас ко мне приходят сотни писем, не успеваю отвечать, все спрашивают, когда вернусь. Вернусь, конечно же вернусь, я же не в эмиграции! Да и в Москве я часто бываю, но в нынешние политологические схемы я не вписываюсь — уже перерос этот период. Но когда это будет действительно серьезное предложение, я почувствую, что без меня будет трудно справиться с реализацией какого-то важного для страны проекта, тогда и приму решение, обсудив его с политическим руководством страны.

— Чем может закончиться кампания?

— Результат в нашей стране зависит не от парламентских выборов, а от президентских. Слишком много Дума отдала полномочий, чтобы от ее состава что-то зависело, как и от политических партий в целом. Намного интереснее будет расклад политических сил после президентских выборов.

— Какие бы лозунги были выигрышными в предстоящую кампанию?

— Два: защита национального достоинства и беспощадное подавление коррупции. Причем и то, и другое решается за счет резкого усиления политической конкуренции.

Ъ-Огонек

Добавить комментарий