Плохо, мистер Путин!

<p>Вспоминаются гашековские «Похождения бравого солдата Швейка»

Недавняя статья премьер-министра (и по совместительству соискателя президентского кресла) Владимира Путина, посвящённая национальному вопросу, мгновенно стала объектом оживлённого обсуждения и комментирования. Мнения, как водится, разделились, хватает и комплиментарных, и весьма негативных оценок.

Не буду предаваться соблазну построчно проанализировать столь актуальный материал, отмечу лишь наиболее резанувшую на каком-то скорее не рациональном, а эмоциональном уровне фразу «скрепляющая ткань этой уникальной цивилизации – русский народ».

Скажите, что можно скрепить тканью? Разве что другую ткань — ибо использовать вместо цемента при строительстве дома или в качестве шурупа в мебели, мягко говоря, проблематично. А как называется кусок (лоскут)  ткани, скрепляющий другую ткань, по каким-то причинам расходящуюся? Заплатка. И сразу вспоминается «лоскутная империя» — Австро-Венгрия, и гашековские «Похождения бравого солдата Швейка» — самая известная книга о ней. 

На страницах  произведения, давно и по праву занявшего своё место в пантеоне славы мировой литературы, перед нами предстаёт немало интереснейших социоэтнических типажей, характерных для пёстрого конгломерата народов и территорий, собранных некогда под скипетром династии Габсбургов.

Главный герой, немолодой торговец собаками Йозеф Швейк – человек добродушный, крайне недалёкий, но при этом не лишённый мудрости, своеобразной, но порой достаточно глубокой. В его действиях практически всегда присутствует железная логика, пусть и не понятная большинству окружающих, а кому-то и вовсе кажущаяся проявлением идиотизма (чего не отрицает и сам Швейк, заявляя : «осмелюсь доложить, я идиот!»). Не правда ли, напоминает такого персонажа отечественного юмористического фольклора, как чукча из «бородатых» советских анекдотов? Есть и более хронологически  близкий пример – среднеазиатские гастарбайтеры из сериала, идущего по ТНТ. С последними он схож  и чересчур буквальным пониманием приказов начальства, что приводит к разного рода казусам и неприятностям не столько для него самого, сколько для самого начальства

Полная противоположность ему –сапёр Водичка, агрессивный драчун,  заставляющий усомниться в том, что между чехами и чеченцами нет ничего общего, кроме созвучности этнического имени. Его иррациональная ненависть к одной из титульных наций Австро-Венгрии  выглядит сегодня прямым вызовом апологетам толерантности, утверждающим, мол, нет плохих народов – есть плохие люди.

«- Короче говоря, мадьяры — шваль, — закончил старый сапер Водичка свое повествование, на что Швейк заметил:

— Иной мадьяр не виноват в том, что он мадьяр.

— Как это не виноват? — загорячился Водичка. — Каждый из них виноват, — сказанул тоже!»

«Открылась дверь, и появившаяся в дверях прислуга спросила по-венгерски:

— Что вам угодно?

— Hem tudom («не понимаю» — венг.), — презрительно ответил Водичка. — Научись, девка, говорить по-чешски».

Не слишком далеко по степени концентрации негативных эмоций ушёл  от Водички и подпоручик Дуб. Его ненависть, правда, направлена не на представителей какой-то национальности, а на всех подчинённых, включая таких же чехов, как и он сам. Особенно это забавно, если вспомнить, что Дуб не кадровый офицер, а недавний преподаватель гимназии.

«- Вы меня не знаете,- снова закричал подпоручик Дуб.-Может быть, вы знали меня с хорошей стороны, но теперь узнаете меня и с плохой стороны. Я не такой добрый, как вам кажется. Я любого доведу до слез. Так знаете теперь, с кем имеете дело, или нет?

 — Знаю, господин лейтенант.

— В последний раз вам повторяю, вы меня не знаете! Осел!

   — Есть у вас братья?

   — Так точно, господин лейтенант, есть один.

   Подпоручик Дуб, взглянув на спокойное, открытое лицо Швейка, пришел в бешенство и, совершенно потеряв самообладание, заорал:

   — Значит, брат ваш такая же скотина, как и вы! Кем он был?

   — Преподавателем гимназии, господин лейтенант. Был также на военной службе и сдал экзамен на офицера.»

Скажите честно – разве редкость увидеть в каком-нибудь полицейском оцеплении подобного подпоручика Дуба, готового по приказу или без оного обрушить свою дубинку на голову обладателя любого носа и любого разреза глаз, даже такого, как у него самого?

На этом фоне достаточно безобидным и даже положительным персонажем выглядит поручик Лукаш. Но и он старается дистанцироваться от своей этнической принадлежности и даже в разговорной речи постоянно мешает чешские и немецкие слова. При создании этого образа , кстати, Гашек немного субъективен – чешское дворянство и буржуазия были в «лоскутной империи» отнюдь не бесправны и отказ от национальной самоидентификации не был обязательным условием для достойной карьеры, недаром  эрцгерцоги Рудольф (любовница – чешка Мария Вечера)  и Франц-Фердинанд (этот и вовсе вступил с чешской графиней в законный, хоть и морганатический брак) разрабатывали проект превращения двуединой монархии в триединую – Австро-Венгро-Чехию.  И даже мелькающий в одном из эпизодов военный врач Баутце с его девизом «Das ganze tschechische Volk ist eine Simulantenbande» (Весь чешский народ — банда симулянтов (нем.)) в свете этого кажется не таким уж мерзавцем. В конце концов, именно на чешском через сотню-другую страниц прозвучит лозунг «на войну мы не пойдём, на войну мы все нас#ём». Почему-то вспоминаются результаты летнего призыва в нашем возлюбленном Отечестве, когда под знамёнами российской армии  представителей некоторых северокавказских республик не оказалось вовсе.

Нет, империя Габсбургов была не так уж и  плоха, как привыкли думать за последние девяносто лет. В конце концов, балканские народы, как правило, вынужденно  выбирая между подчинением Стамбулу и Вене, предпочитали последнюю, а на Западной Украине до сих пор ходит ностальгическая поговорка про «бабушку Австрию» и «дедушку кайзера».

Прямые аналогии с Россией тут имеют определённый предел – хотя бы потому что Россия, в отличие от Австро-Венгрии, имеет все основания считаться мононациональным государством. Поэтому на путинскую «оговорочку по Фрейду» относительно «русского народа» как скрепляющей ткани хочется ответить «плохо, мистер, вы Россию знаете!».

 

Добавить комментарий