Русский вопрос

<p>в программных установках российских политических партий и движений

В национализме «образ врага» если и имеет место,

 то не более, чем в любой другой идеологии (А.Дегтярёв)

 

Обсуждение национальных проблем современными российскими политиками часто обходится без адекватной постановки русского вопроса. Эта ситуация связана с возникшим в XX веке феноменом радикального отрицания самобытности собственного исторического развития, когда постановка национального вопроса в русском измерении характеризуется как “признак нехорошего тона”[1]. Для того, чтобы выяснить значимость русского вопроса, специфику, варианты решения политическими средствами, следует четко определить компоненты, составляющие его сущность. Важно также выявить взаимозависимость русского вопроса как предмета исследования с культурно-нравственным возрождением России; определить критерии взаи­мо­свя­зи по­ли­ти­че­ско­го во­пло­ще­ния пат­рио­тиз­ма и программных партийных фор­му­ли­ро­вок по про­бле­ме рус­ско­го во­про­са.

Пред­став­ля­ет­ся воз­мож­ным вы­де­лить две тен­ден­ции в кон­тек­сте ос­мыс­ле­ния рус­ско­го во­про­са в по­ли­ти­ке: гра­ж­дан­ско-пра­во­вую и этнокультур­ную.

Гра­ж­дан­ско-пра­во­вая тен­ден­ция свя­за­на с убе­ж­де­ни­ем о возможности соз­да­ния еди­ной рос­сий­ской на­ции на эта­пе ут­вер­жде­ния граждан­ско­го об­ще­ст­ва и пра­во­во­го го­су­дар­ст­ва, при этом пред­по­ла­га­ет­ся со­хра­не­ние эт­ни­че­ских и со­цио­куль­тур­ных при­зна­ков всех на­ро­дов Рос­сии. При этом иг­но­ри­ру­ет­ся тот факт, что в про­цес­се воз­ник­шей ин­те­гра­ции народов Рос­сии с рус­ской на­ци­ей, поя­вит­ся но­вая эт­но­куль­тур­ная общ­ность, а не ис­кусст­венно на­вя­зы­вае­мое, без­ли­кое, гра­ж­дан­ское об­ще­ст­во росси­ян. Признак “на­цио­наль­ный” в ис­сле­дуе­мой тен­ден­ции по­ни­ма­ет­ся не как эт­ни­че­ский или со­цио­куль­тур­ный, а имен­но как гра­ж­дан­ский и пра­во­вой, ко­гда еди­ная на­ция име­ет об­щие ин­те­ре­сы, сов­па­даю­щие с ин­те­ре­са­ми право­во­го го­су­дар­ст­ва[2].

Данная тен­ден­ция в по­ли­ти­ке по­лу­чи­ла ли­бе­раль­ное вы­ра­же­ние и имеет пер­со­на­ли­ст­ский ха­рак­тер. Его смысл состоит в том, что на­цио­наль­ная иден­ти­фи­ка­ция лич­но­сти про­ис­хо­дит не че­рез об­ще­ст­во, а че­рез самостоятель­ное спе­ци­фи­че­ское твор­че­ское са­мо­вы­ра­же­ние вне уче­та фак­та сво­его со­ци­аль­но­го фор­ми­ро­ва­ния в оп­ре­де­лен­ной эт­ни­че­ской и культурноис­то­ри­че­ской сре­де. Ос­мыс­ле­ние рус­ско­го во­про­са на лич­но­ст­ном уров­не в ли­бе­раль­ной ин­тер­пре­та­ции име­ет осо­бый ха­рак­тер, ко­то­рый, в связи с этим, имеет слабую об­ще­ст­вен­ную зна­чимость. Рус­ский во­прос интерпретируется как один из на­цио­наль­ных во­про­сов в мно­го­на­цио­наль­ном го­су­дар­ст­ве, ко­то­рый в про­цес­се фор­ми­ро­ва­ния еди­но­го гра­ж­дан­ско­го общест­ва – рос­си­ян, ис­чез­нет, как ана­хро­низм. Бо­лее то­го, в рамках такого понимания вво­дит­ся по­ня­тие “об­ще­гра­ж­дан­ской иден­тич­но­сти”, “гражданско­го на­цио­на­лиз­ма”, пре­пят­ст­ви­ем на пу­ти ут­вер­жде­ния ко­то­рых вы­сту­па­ет “на­цио­на­лизм от име­ни рус­ской на­ции” как не­ко­ей “государствооб­ра­зую­щей”, в ре­зуль­та­те делается вывод о том, что ка­те­го­рия “рус­ская на­ция” не вписывается в понятийный ряд понимания “Рос­сии как по­ли­ти­че­ской на­ции”[3].

Эт­но­куль­тур­ная тен­ден­ция свя­за­на с обос­но­ва­ни­ем не­об­хо­ди­мо­го доми­ни­ро­ва­ния куль­ту­ро­ло­ги­че­ской со­став­ляю­щей в трактовке русского вопроса. В рус­ле этой тен­ден­ции ар­гу­мен­ти­ру­ет­ся слож­ность формулирования об­ще­на­цио­наль­но­го ин­те­ре­са в свя­зи с мно­го­об­ра­зи­ем измерений российской идентичности (на­цио­наль­ным, куль­тур­ным, религиозным), обос­но­вы­ва­ет­ся не­воз­мож­ность мо­де­ли­ро­ва­ния и про­гно­за нацио­наль­ных ин­те­ре­сов, ес­ли “не яс­ны рус­ские на­цио­наль­ные ин­те­ре­сы”[4]. Со­цио­цен­трич­ный под­ход про­яв­ля­ет се­бя в по­ста­нов­ке рус­ско­го во­про­са в по­ли­ти­ке че­рез приз­му со­циа­ли­сти­че­ской (ком­му­ни­сти­че­ской в том чис­ле) и на­цио­наль­ной идео­ло­гии, для ко­то­рых по­ня­тия “тру­до­во­го на­ро­да”, “на­ции” яв­ля­ют­ся глав­ны­ми в оп­ре­де­ле­нии об­ще­на­цио­наль­но­го государственного инте­ре­са. Та­ким об­ра­зом, эт­но­куль­тур­ная тен­ден­ция ос­мыс­ле­ния рус­ско­го во­про­са на­хо­дит свое кон­крет­ное вы­ра­же­ние в на­цио­наль­но ориентированном пат­рио­тиз­ме.

В рам­ках второй тен­ден­ции вы­зы­ва­ет осо­бый ин­те­рес кон­цеп­ция
Н.Г. Ко­зи­на, в ко­то­рой по­ста­нов­ка рус­ско­го во­про­са определяется как объектив­ная по­пыт­ка по­ис­ка “субъ­ек­та воз­ро­ж­де­ния Рос­сии” и пре­одо­ле­ния “нацио­наль­ной ано­ним­но­сти го­су­дар­ст­ва”, оп­ро­вер­гающая миф о ско­ром отми­ра­нии на­ций
[5]. При этом на­ция трактуется как ис­точ­ник неисчерпаемого, раз­вивающегося куль­тур­но­го мно­го­об­ра­зия, раз­водятся поня­тия “этнично­сть” и “на­цио­наль­но­сть”.

Эт­нич­ность не­сет в се­бе ха­рак­тер вро­ж­ден­но­го, слу­чай­но­го, независимо­го от че­ло­ве­ка вы­бо­ра, то­гда как на­цио­наль­ность оп­ре­де­ля­ет­ся при­зна­ка­ми при­об­ре­тен­но­го, со­циа­ли­зи­ро­ван­но­го. Бо­лее то­го, вы­де­ляя культур­но-ду­хов­ное свой­ст­во на­цио­наль­ной иден­тич­но­сти рус­ских, как основ­ное, Н.Г. Козин обосновывает воз­мож­ность вхо­ж­де­ния в ареал рус­ской иден­тич­но­сти раз­ных эт­но­сов и на­ций, иден­ти­фи­ци­рую­щих се­бя с Рос­си­ей в рамках от­сут­ст­вия объ­ек­тив­ных тен­ден­ций пре­вра­ще­ния многонационального ха­рак­те­ра го­су­дар­ст­ва в глав­ный при­знак его культурно-ис­то­ри­че­ской общ­но­сти, ко­то­рая, на са­мом де­ле, име­ет русско-россий­скую сущ­ность.

Ме­ня­ет­ся тра­ди­ци­он­ная фор­му­ли­ров­ка, ка­саю­щая­ся ро­ли рус­ско­го наро­да, ко­то­рая при­об­ре­та­ет но­вое зву­ча­ние – вме­сто государствообразующей – ци­ви­ли­за­цио­об­ра­зую­щая, т.е. ак­цен­ти­ру­ет­ся внима­ние на эт­но­куль­тур­ном ха­рак­те­ре на­ции как ис­то­ри­че­ско­го цен­тра. Пра­во на­ции на ис­то­рию оце­ни­ва­ет­ся не од­но­знач­но: от­ме­ча­ет­ся раз­ли­чие ра­вен­ст­ва гра­ж­дан­ских прав и не­ра­вен­ст­ва на­цио­наль­ных прав, в кон­тек­сте ре­аль­но сфор­ми­ро­вав­ше­го­ся на­цио­наль­но­го субъ­ек­та Рос­сии. Важ­ным для по­ни­ма­ния гра­ниц рус­ско­го во­про­са пред­став­ля­ет­ся оп­ре­де­ле­ние трех уров­ней иден­ти­фи­ка­ци­он­ных ас­пек­тов на­цио­наль­но­го бы­тия в Рос­сии: эт­ни­че­ско­го (рус­ско­го), на­цио­наль­но­го (рус­ско­го), ци­ви­ли­за­ци­он­но­го (рус­ско-рос­сий­ско­го).

На­цио­наль­ное воз­ро­ж­де­ние ко­рен­ных на­ро­дов не сво­дит­ся к рус­ско­му, а про­ис­хо­дит вме­сте с рус­ски­ми гар­мо­нич­но и ес­те­ст­вен­но, т.к. глав­ным для всех на­ций яв­ля­ет­ся прин­цип их ра­вен­ст­ва пе­ред Рос­си­ей[6]. В свя­зи с этим па­ра­док­сом для Н.Г. Ко­зи­на явил­ся факт уча­стия соб­ст­вен­но­го го­су­дар­ст­ва и по­ли­ти­че­ской эли­ты в раз­де­ле­нии рус­ской на­ции, по­это­му пред­ла­га­ет­ся пере­смот­реть по­зи­ции рус­ских на тер­ри­то­рии быв­ше­го Со­вет­ско­го Сою­за.

Опе­ри­ро­ва­ние тер­ми­на­ми “рус­ско-рос­сий­ская общ­но­сть”, “субъ­ек­т воз­ро­ж­де­ния Рос­сии”, обос­но­ва­ние ос­нов­ных при­чин раз­де­лен­но­го положения рус­ской на­ции, по­ста­нов­ка про­бле­мы пре­одо­ле­ния на­цио­наль­ной ано­ним­но­сти, го­су­дар­ст­ва и т.д. по­зво­ля­ет на­уч­но обос­но­вать про­яв­ле­ние поли­ти­че­ско­го ин­те­ре­са к рус­ско­му во­про­су.

Ин­тер­пре­ти­руя кон­цеп­цию Н.Г. Ко­зи­на, мож­но вы­де­лить ос­нов­ные моменты, оп­ре­де­ляю­щие в со­вре­мен­ных ус­ло­ви­ях сущ­ность рус­ско­го вопроса и его схе­ма­тич­ные гра­ни­цы. Та­ким об­ра­зом рус­ский во­прос включает в се­бя:

– необходимую оцен­ку куль­тур­но-ис­то­ри­че­ской зна­чи­мо­сти рус­ской на­ции, что обос­но­вы­ва­ет факт от­ка­за от про­из­воль­ной на­цио­наль­ной ло­ги­ки раз­ви­тия го­су­дар­ст­ва;

– глав­ным пред­став­ля­ет­ся воз­ро­ж­де­ние на­цио­наль­но­го субъ­ек­та России, свя­зан­ное с пе­ре­ос­мыс­ле­ни­ем рус­ских на­цио­наль­но-куль­тур­ных инте­ре­сов, их ро­ли в фор­ми­ро­ва­нии рус­ско-рос­сий­ской общ­но­сти. Возрождение рус­ско­го на­цио­наль­но­го субъ­ек­та и на­ро­дов, идентифицирующих се­бя с Рос­си­ей, мо­жет стать на­цио­наль­ной иде­ей России;

– не­об­хо­ди­мо за­ко­но­да­тель­ное раз­ре­ше­ние во­про­са о рус­ской ди­ас­по­ре на ос­но­ве на­цио­наль­ной от­вет­ст­вен­но­сти Рос­сии;

– ци­ви­ли­за­ци­он­ный уро­вень иден­ти­фи­ка­ции на­цио­наль­но­го бы­тия в Рос­сии за­став­ля­ет учи­ты­вать ха­рак­тер меж­на­цио­наль­ных от­но­ше­ний (русских с не­рус­ски­ми и на­обо­рот). Оп­ре­де­ляю­щим мо­мен­том на­цио­наль­ных взаи­мо­от­но­ше­ний мо­жет явить­ся цен­но­ст­ная зна­чи­мость пат­рио­тиз­ма в форме ра­вен­ст­ва пе­ред еди­ным го­су­дар­ст­вом.

Та­ким об­ра­зом, по­ли­ти­че­ский ин­те­рес к рус­ско­му во­про­су дол­жен осно­вы­вать­ся на же­ла­нии вы­вес­ти рус­ский на­род из со­стоя­ния безнадежности, ос­корб­лен­но­го са­мо­соз­на­ния, апа­тии и ука­за­ний тех реальных воз­мож­но­стей, на ко­то­рые ему сле­ду­ет опе­реть­ся, и тех опасностей, ко­то­рых не­об­хо­ди­мо ос­те­ре­гать­ся. По­ли­ти­че­ская зна­чи­мость рус­ско­го во­про­са оче­вид­на, что тре­бу­ет пе­ре­хо­да от его за­мал­чи­ва­ния и мисти­фи­ци­ро­ва­ния к чет­кой по­ста­нов­ке, от­кры­то­му все­сто­рон­не­му изучению и раз­ре­ше­нию на уров­не по­ли­ти­ки.

В рамках этнокультурного осмысления русского вопроса актуален подход В.В. Черноуса в контексте обоснования им державного патриотизма. Восприятие Московского государства как русской цивилизации автор аргументирует православным характером духовности, природными условиями, национальной самобытностью на государственном, правовом и культурном уровне, а также русской ментальностью.

В.В. Черноус определяет державный патриотизм как “синкретическое представление о жертвенной защите и укреплении существующих в единстве веры, государственности и соборной этнической общности”[7]. Иначе говоря, взаимосвязь защиты православия, государственности и соборности русского народа проявляет себя в державном патриотизме.

Особо отмечается совмещение в геокультурном смысле русской цивилизации и русского государства, произошедшее после присоединения Украины во второй половине XVII века. Автор указывает на способность державного патриотизма принимать иные политические формы в зависимости от государственного курса, что объясняет отсутствие негативных оценочных тенденций в восприятии советского патриотизма. Таким образом, советский державный патриотизм понимается как синтез социалистических ценностей, советской государственности и идеократического объединения наций[8]. 90-е гг. двадцатого века отразили временную утрату державного патриотизма в связи с дискредитацией фундаментальных ценностных основ русского и советского народа, разрушением интегративной основы общества. На фоне территориального разделения (разобщения), утраты духовности, падения жизненного уровня русских любое проявление русского национального самосознания с целью быть услышанными государством, активно используется СМИ путем мифологизации общественного сознания угрозой фашизма.

По­ка еще со­вре­мен­ная власть на­хо­дит­ся в пле­ну ми­фов по по­во­ду сущно­сти рус­ско­го во­про­са и за­ка­за на об­на­ру­же­ние в российской политической ис­то­рии фа­ши­ст­ских тен­ден­ций. По­след­ний мо­мент подтвержда­ет­ся Ука­зом Президен­та Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции “О ме­рах по обес­пе­че­нию фи­нан­со­вых дей­ст­вий ор­га­нов го­су­дар­ст­вен­ной вла­сти в борь­бе с про­яв­ле­ния­ми фа­шиз­ма и иных форм по­ли­ти­че­ско­го экс­тре­миз­ма в Российской Фе­де­ра­ции”, один из пунк­тов ко­то­ро­го тре­бу­ет ус­та­нов­ле­ние ответ­ст­вен­но­сти за про­яв­ле­ние фа­шиз­ма и форм по­ли­ти­че­ско­го экстремизма[9]. Не­об­хо­ди­мо от­ме­тить, что на мо­мент вы­хо­да ука­за не был оп­ре­де­лен на­уч­ный смысл фа­шиз­ма, яко­бы су­ще­ст­вую­ще­го в Рос­сии, что опре­де­ля­ет идео­ло­ги­зи­ро­ван­ный, не опи­раю­щий­ся на по­ли­ти­че­скую реальность ха­рак­тер это­го до­ку­мен­та.

Но­вое за­ко­но­да­тель­ное оформ­ле­ние по­ли­ти­че­ских пар­тий так же игнори­ру­ет ре­ше­ние рус­ско­го во­про­са на го­су­дар­ст­вен­ном уров­не, т.к. запреща­ет “ука­за­ние в ус­та­ве и про­грам­ме по­ли­ти­че­ской пар­тии це­лей защиты про­фес­сио­наль­ных, ра­со­вых, на­цио­наль­ных или ре­ли­ги­оз­ных интере­сов, а так­же от­ра­же­ние ука­зан­ных це­лей в на­име­но­ва­нии политической пар­тии”[10]. Практическая значимость русского вопроса актуализируется в контексте осмысления роли русского народа, которая была упрощена и сведена к стереотипу “старшего брата”[11]. Национальная независимость 90-х гг. двадцатого века обусловила перенесение на русский народ (как на “старшего брата”) негативных тенденций, связанных с восприятием его советского образа. С одной стороны, утрата “советскости” привела к растерянности и поиску национальных интегративных основ, проявивших себя в отторжении советского прошлого со всеми его заслугами и достижениями. Отрицание советского патриотизма выразило себя не только в национально-территориальной независимости, но и в изменении политического курса, экономических форм хозяйствования, доминировании национального аспекта в области просвещения и т.д.

С другой стороны, одним из объектов отторжения явился русский народ как представитель идеократического центра, сплотивший вокруг себя множество наций и народностей на основе “советского державного патриотизма” (Черноус В.В.). По нашему мнению, понятие “советский патриотизм” отражало не только позитивное чувственное и действенное отношение к родине, но основывалось на ценностях социализма, целенаправленно формировавшихся в обществе и приобретающих значение государственного патриотизма.

Отсутствие государственного интереса у власти к положению русских и русскоязычных в бывших республиках СССР и таким проблемам русского народа, как выживание, здоровье, представительство, защита прав и свобод, возможность честного труда в новых конкурентных условиях, резко диссонирует с пристальным вниманием к проблемам нерусских народов (пострадавших, репрессированных в прошлом, депортированных) и национальных меньшинств.

В данном случае реализуется один из главных принципов либеральной национальной политики поддержки национальных меньшинств и убежденности в самостоятельном социальном самовыживании и саморазвитии национального большинства русских. Факт численного преобладания русских над остальным населением не находит адекватной государственной интерпретации. Государственная национальная политика направлена на построение безликого гражданского общества россиян, искусственно навязываемой общности. Политические формы проявления русского национального самосознания ограничиваются и запрещаются. Итогом такой политики становится реальное сокращение численности русского населения, духовная разобщенность и деградация, потеря русскими статуса объединяющего этноса.

Таким образом, одним из важнейших показателей необходимого государственного и политического разрешения русского вопроса является демографическая ситуация в России. Общей тенденцией, обозначенной во всех исследованиях, становится проблема сокращения рождаемости русского населения, проявившая себя по одним данным с 1987-1995 гг., по другим с 1992-1999 гг.

Расхождение хронологических параметров связано с различным смыслом, вкладываемым в проблему сокращения рождаемости русских. Первый вариант реально обозначает факт сокращения рождаемости и последствия, которые будут ощущаться с 2007-2008 гг.: естественным уменьшением числа молодых людей 20-летнего возраста[12]. Второй вариант актуализации хронологических рамок русского вопроса основывается на возникновении в России с 1992 года депопуляции, которая понимается не как отсутствие воспроизводства населения, а как ставший приоритетным процесс утверждения в российской семейной практике малодетности (однодетности)[13]. Популярность однодетных семей возникает в связи с трактовкой новых общественных отношений, как наиболее прогрессивных, демократических и свободных, создающих новое понимание института семьи. Огромное значение имеет отсутствие социальной поддержки и заинтересованности на государственном уровне стабильного и достаточного статуса института семьи и детства.

Необходимо отметить значимость формирования патриотизма через образовательные и воспитательные учреждения. Происходящее навязывание путем экономической заинтересованности системы учебников Сороса в школах и вузах создает “отталкивающий образ России, русского народа” и его культуры[14].

В це­лом, по­ли­то­ло­ги­че­ский ана­лиз эт­но­по­ли­ти­че­ской час­ти про­грамм по­ли­ти­че­ских пар­тий Рос­сии вы­яв­ля­ет раз­лич­ные по­зи­ции, обос­но­вы­ваю­щие важ­ность гра­ж­дан­ско-пра­во­вой или эт­но­на­цио­наль­ной на­прав­лен­но­сти. Граж­дан­ско-пра­во­вая по­зи­ция во­об­ще от­ри­ца­ет су­ще­ст­во­ва­ние рус­ско­го вопро­са, да­же не упо­ми­ная о со­вре­мен­ном со­стоя­нии рус­ской на­ции.

Добавить комментарий