РАЗБИТЫЙ КРЕСТ


[ — <a href=’/pisma-k-russkoj-nacii’>ПИСЬМА К РУССКОЙ НАЦИИ1911 год]
[ПРЕДЫДУЩАЯ СТРАНИЦА.] [СЛЕДУЮЩАЯ СТРАНИЦА.]

 Много таинственных, почти чудесных сопоставлений напрашивается в том убийстве, которое оплакивает теперь Россия. Это не просто смерть, а по воле рока, окруженная глубоко драматическими особенностями. Пуля еврея, направленная в «спасителя России» (каким часто звали Столыпина), попала прежде всего в крест Христов, в крест имени святого Владимира, сделавшего Россию христианской. Судьба как бы хотела подчеркнуть этим действительную цель ополчившегося на Россию христоненавистнического племени. Не в Столыпине вовсе тут дело, а в крещеной Руси, на страже которой он стоял. Еврейская пуля ранила крест Христов и омыла его еще раз христианской кровью. Не совершилось чуда — крест не спас от смерти крестоносца, но ведь и Христу крест дан был не для защиты от смерти, а именно для страданий смертных. Если не распятый на кресте, то убитый под крестом Столыпин как мученик встретил смерть свою за Россию. То, что это был крест не другого ордена, а именно святого Владимира, и то, что злодейство совершено в городе, где крестилась Русь, дает мистическое сближение наших мрачных дней с восходящей зарей истории. И тогда, более тысячи лет назад, христианство находилось в тяжкой борьбе с ненавидящим его отрицанием. И тогда жиды («козарстии») приходили к Владимиру и навязывали ему свою веру. Как Рюрикович по матери (и, вероятно, по некоторым другим предкам), Столыпин принадлежал к потомству святого Владимира. Он пролил кровь свою за Престол и Родину на той самой почве, которую приходилось отстаивать от нехристей еще святой Ольге, бабке Владимира, той самой Ольге, на открытие первого памятника которой приехал Столыпин. Может быть, смутной памятью рода, вместившего в себе всю русскую историю, объясняется предсмертное желание Столыпина быть похороненным в Киеве; пожалуй, это наилучшее для него место — на лоне «матери городов русских», в том стольном городе, где царствовали его предки. Немало родственных Столыпину древних великокняжеских и богатырских костей хранит в себе святая почва, где он сложил свои кости!..

История, как жизнь, повторяется. И тысячу лет назад святая Русь нуждалась в богатырской заставе, и теперь нуждается. В сущности, те же враждебные племена, что тогда терзали Русь, терзают ее и теперь. Та же «чудь белоглазая» в лице финно-шведского «государства», что собственными руками мы создали под Петербургом. Те же половцы и печенеги в лице кавказских разбойников. Та же жидовская казария в лице многомиллионной паразитной расы. Если бы один из предков Столыпина не сокрушил древнего казарского царства, не было бы и теперешней России, но сокрушил он его, очевидно, не совсем. Подобно тому как евреи накликали нашествие мавров на Испанию — кто знает, не разбитые ли казары накликали в виде мести нашествие всевозможных кочевников на Киевскую Русь? В наши годы евреи всего света накликают на Россию вражду народов и уже успели (через еврейскую печать в Америке) вызвать японское нашествие. Что тогда было, то и теперь. И тогда объединенная потомством святой Ольги русская народность едва не погибла от раздела власти, от княжеских междоусобий — и теперь она изнемогает от раздора партий, от отсутствия истинного единодержавия, которое есть не что иное, как единодушие народное. Как семьсот лет назад политическим дроблением России воспользовались кочевые азиаты, так пользуются подобным же дроблением и палестинские номады. Тогда было нашествие Азии с Востока, теперь нашествие Азии с Запада. Тогда было военное, героическое нашествие, подобное вихрю, который недолго длится, — теперь мирное, ползучее, проникающее все ткани общества, но потому именно неизмеримо более опасное. Все повторяется, хотя бы в несколько иных формах. Сознательная Россия должна всегда помнить древнее притязание Азии владеть нами. Киевский выстрел, заставивший с острой болью вздрогнуть каждое русское сердце, говорит многое. Он говорит, что великая борьба за Россию идет, что если мы, беспечные, ее часто не замечаем, то азиатский наплыв идет днем и ночью и подмывает собою самые устои нашего царства.

Столыпин был потомок святой Ольги, и немудрено, что душа его горела любовью к России. Но кто такой Мордка Богров? Потомок ли он казарских жидов или испанских — во всяком случае, это последний представитель отверженного племени, паразитствующего в России. Подумайте об одном только: через долгие века внедрения в Россию его предков Мордка остается Мордкой, несмотря на все щелочи и кислоты, в которых переваривала его славянская утроба. Уже дед Богрова, если верить газетам, принял христианство, но отец отпал в юдаизм. Пишут, будто бы Мордка Богров — прямой потомок того писателя-еврея, который лет 40-50 назад печатал в «Отечественных записках» известные «Записки еврея». Если так, то чуть не полвека назад семья Мордки казалась обрусевшей до того, что приняла язык русский, культуру русскую, веру русскую и казалась даже слившейся с Россией. Ничуть не бывало — следующее поколение вновь и неудержимо потянуло в юдаизм. Я знавал в Петербурге симпатичных, давно крестившихся евреев, дослужившихся до генеральских чинов, старавшихся совсем забыть свое происхождение. Но дети их, уже родившиеся в христианстве, бывали оскорблены этим, тосковали по юдиазму и если не принимали обрезание, то все-таки душой и телом примыкали к борьбе с христианской государственностью. Наши «чисто русские» юдофилы, с русскими фамилиями и даже с русскими физиономиями, иногда ратующие за отверженное племя горячее самых жидов, — кто, собственно, они такие? В их безумном обожании еврейства не говорит ли вспыхнувшая искра сирийской крови? Знаменитый историк Соловьев, попович по происхождению, не любил евреев, как это свойственно всем арийцам. Но некоторые дети его (особенно знаменитый Владимир) были горячими юдофилами. Не польской ли (то есть отчасти еврейской) кровью матери объяснялось не только юдофильство Владимира Соловьева, но и его чисто сирийская красота в молодости?

Возвращаясь к Мордке Богрову, прошу заметить, что ни русская культура, ни христианская гимназия, ни христианский университет, ни знание нескольких христианских языков, ни полноправие с русскими христианами не вытравили в нем еврейской души. Он давно уже никем не был гоним, никакой черты оседлости не знал, давно был равноправен и богат и все-таки ненавидел русское государство по-еврейски. Есть, конечно, и чистокровные русские ненавистники государства, но русских «азефов», кажется, до сих пор не было. Мордка Богров непременно берет на себя роль фальсификатора, роль Иуды. Ведь и тот предатель, который погубил Христа, сначала фальсифицировал в себе Его апостола. Стало быть, в лице Мордки Богрова мы имеем основание видеть не только обыкновенного государственного преступника, но и тот вечный тип, который Тацит называл «всесветным врагом».

В те минуты, когда пишутся эти строки, замученный евреем глава русского правительства опускается в могилу. Говорю «замученный», ибо, не говоря о пятилетней истории покушений, начиная со взрыва министерской дачи и изувечения его детей, Столыпин умер, как оказывается, после тяжких физических страданий от пули, разворотившей печень. Судьба не послала нашему вождю, как Цезарю, «наилучшей смерти — неожиданной»: в течение ряда лет он каждый день свой встречал как последний день и смерть принял как бы после четырехдневной пытки. Естественное чувство народное подсказывает месть злодеям, но «в политике нет мести, а есть последствия», как учил Столыпин. Трудно удержать глубоко раненное чувство справедливости и народной гордости: ведь, расстреливая крест Христов на груди носителя креста, посягая на главу правительства, которому Государем была вручена судьба России, молодой еврейчик бросал вызов народному величеству, оскорблял всю нацию. Трудно, повторяю, удержаться от грозной мести, но, уважая память государственного мученика, откажемся от всех возмездий, хотя бы справедливых. Закон укажет преступнику его место после столь чудовищного злодеяния, и пусть этим всякая месть будет погашена. Но из священного уважения к душе погибшего не забудем о необходимых последствиях преступления. Они необходимы психологически, нравственно и политически. Если вор обокрал вашу квартиру и посажен за это в тюрьму, то тюрьмой, конечно, не исчерпываются все последствия грабежа. Ясно, что за квартирой необходим лучший надзор, лучшие запоры и т. п. Одному из многих евреев, покушавшихся украсть у России наиболее выдающегося государственного человека, наконец удалось это. Столыпин похищен у нас и спрятан туда, откуда нет возврата. Вне всякой мести, мне кажется, необходимо усилить надзор над Россией и вновь осмотреть запоры. Орудующей гигантской шайке, экспроприирующей всеми способами все, чем Россия была могуча, должен быть положен предел. У нас, у потомства великого народа, отнимают постепенно все виды труда народного, все капиталы, земли, промышленность, торговлю, свободные профессии, школу, литературу, печать, искусство. Нас делают неоплатными должниками иностранных евреев в качестве плательщиков все растущего государственного долга. У нас постепенно путем внушений и подлогов отнимают древнее, нажитое тысячелетием христианства миросозерцание. У нас системой нравственного соблазна и террора отнимают веру и патриотизм, отнимают совесть и здравый смысл. Наконец, систематическими убийствами отнимают лучших людей России, наиболее отважных ее вождей. Мне кажется, дольше нельзя медлить с обороной. Россия находится в серьезной опасности со стороны еврейства, в гораздо большей опасности, чем любая страна в Европе, ибо она имела несчастье, захватив Польшу, унаследовать и всю ее еврейскую проказу.

В чем должна состоять русская оборона? В общем и стихийном отпоре еврейскому племени, хотя бы совершенно мирном. Правительство наше должно же наконец убедиться, что евреи с ним соперничают и по всем направлениям посягают на чисто правительственную роль. Не только посягают, но и реальнейшим образом побеждают русскую власть, отнимая у нее одну область авторитета за другой. Правительство, например, хотело бы держать в своих руках финансовую политику, но ее держат евреи. Правительство имеет кое-какое влияние на биржу — евреи имеют гораздо большее влияние. Правительство желало бы давать деньги взаймы евреям и дает иногда десятки миллионов без отдачи (дело Полякова), но в конце концов не евреи находятся в долгу у правительства, а оно у них. Правительство хотело бы повелевать в школе, в печати, в области общественного настроения, но повелевает не оно, а евреи. Хитрое племя оставляет нашим сановникам пышные звания и титулы, а себе отбирает втихомолку силу действительного влияния и даже силу распоряжения. Не сочтите последнее слово преувеличением. Захватив форум общества — печать, евреи сделались настоящими хозяевами либеральной партии, самой многочисленной в России и до сих пор самой влиятельной. Либералами радикально-еврейской марки, проще — жидокадетами переполнены все наши государственные и общественные учреждения. Невольные и вполне добросовестные (если это возможно) жидокадеты занимают нередко директорские, губернаторские, даже министерские посты: за последние пять лет перебывало у власти немалое число кадетских портфеледержателей. Возможно, что в скрытом состоянии они водятся среди правительства и теперь — огромную же силу их в законодательных палатах и в судебном ведомстве доказывать не приходится. Русские жидокадеты, завороженные ежедневным давлением еврейской печати (gutta cavat laridem (Капля камень точит (лат.).), являются медиумами еврейских внушений — вот почему (не в одной России) христианское правительство в самых разнообразных случаях поступает так, как если бы оно было еврейским правительством.

Мне кажется, в этом национальная наша опасность. Нельзя великому народу отказываться от элементарной необходимости иметь национальную власть. Это вовсе не прихоть и не роскошь — это требование глубоко биологическое, связанное с индивидуальностью нации. Только при национальной власти народ свободен, ибо сам владеет собой. Русский народ, член арийской семьи, слишком благороден, чтобы терпеть какое бы то ни было рабство, но ведь всякое подчинение инородной воле есть уже рабство. В века действительно национального правительства Россия ширилась и разрасталась в океане земли; даже жестокие формы быта, как тирания Грозного или извращения крепостного права, казались терпимыми, ибо были в стиле народной совести и воли. Только в последнее столетие правительство у нас теряет национальный характер; вместе с тем начинает сдавать державное величие нашей Империи. Я множество раз писал, до какой степени вредно в национальном смысле переполнение нашей знати и интеллигенции плохо обрусевшими немцами, поляками, шведами, греками, французами, молдаванами, грузинами и пр., и пр., я доказывал, как в черные дни нашей истории народу трудно положиться на крепость духа вот такой разношерстной аристократии. Особенно опасны примеси тех инородцев, которые (как, например, поляки и шведы) исторически воспитаны во вражде к России. Но все перечисленные народцы все-таки арийцы и христиане, у них более или менее общая душа с нами и общая, созревшая в христианстве совесть. Что же сказать о проникновении к власти евреев, уроженцев чужого материка, низшей расы, зародышевая совесть которых со времен Христа воспитывается в ненависти к христианству? Поэтому евреи представляют собой в качестве властителей самое страшное для нас племя. Посмотрите, что сделалось благодаря жидомасонам с благородной Францией, которая еще полтораста лет назад считалась величайшей и культурнейшей из христианских наций!

Нашему правительству следует всемерно бороться за власть свою в России и восстановлять утраченные признаки народности. Подобную же власть следует отстаивать от евреев и обществу, ибо весьма значительная часть власти предоставлена культурному классу. И тут захваты паразитного народа до того ужасны, что подчас даже кажутся невероятными. Скоро дойдет до того, что в своей собственной стране, в век политической свободы русский человек потеряет право свободного мнения: и печатать, и говорить с кафедры он будет в состоянии только то, что угодно евреям. Скоро русскому человеку нельзя будет отдать своих детей в школу, не захваченную евреями или их прихвостнями. Скоро нельзя будет найти русского врача или русского адвоката, так как эти профессии сплошь захватываются евреями. Скоро нельзя будет послушать русской музыки или посмотреть русской драмы, так как и консерватория, и театральные школы уже превратились в еврейские местечки. Скоро трудно будет, как в западном крае, найти христианский магазин, фабрику, мастерскую без опасности еврейской фальсификации. Скоро нельзя будет, даже обладая талантом и энергией, получать трудовой кусок хлеба иначе как из рук жида. Доживем, может быть, до того, что и храмы наши, как в эпоху Тараса Бульбы, будут в еврейской аренде. Мне кажется, киевский зловещий выстрел должен пробудить непробудно дремлющее русское христианство. Он должен быть принят как сигнал к тревоге, к большой тревоге! Пора очнуться и трезво посмотреть на вещи. Какую судьбу мы готовим своему потомству, России будущего? Сами уже опутаны финансовой и культурной зависимостью у евреев — неужели нам не стыдно готовить своих детей и внуков в рабы этому племени? А ведь дело к тому идет. Куда ни взгляните, высшая раса вытесняется низшей, потомство завоевателей — потомством отверженного народца, богатеющего и наглеющего с каждым днем.

Не надо мести, но нужен наконец отпор. Все колеблющиеся и чувствующие национальную опасность должны объединиться под знаменем национальных партий, которых уже много в России и которые все, при большом иногда разномыслии, единодушны в отношении евреев. Убитый мученик за русское государство, которого Россия сегодня хоронит, в последние годы склонялся к той национальной партии, которой я был одним из учредителей. Уже то было огромной заслугой П. А. Столыпина, что, будучи главою министерства, вслед за С. В. Рухловым он имел мужество признать наше национальное движение и войти в него. Именно это и было его крестной ношей, именно за это евреи его и замучили…

Не усторожившая жизнь твою, благородный страдалец, — пусть же Родина станет на страже у твоей могилы и, еще раз вспомнив твои заветы, уже не забудет их!

10 сентября


[СЛЕДУЮЩАЯ СТРАНИЦА.]