Исход первого запроса


[ — <a href=’/rukovodyashhie-idei-russkoj-zhizni’>Рукoвoдящиe идeи рyccкoй жизни — НАЦИОНАЛЬНАЯ РЕФОРМАРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПОРЯДОК]
[ПРЕДЫДУЩАЯ СТРАНИЦА.] [СЛЕДУЮЩАЯ СТРАНИЦА.]


Итак, Государственный Совет по выслушивании 1 апреля разъяснений председателя Совета Министров на предъявленный ему запрос и после весьма обстоятельных по сему предмету суждений как в пользу действий председателя Совета Министров, так и против него, 99 голосами против 53 постановил: «Находя, что содержащиеся в запросе положения не поколеблены объяснениями г-на председателя Совета Министров, Государственный Совет переходит к очередным делам».

Такой переход к очередным делам составляет крупное событие, во всяком случае, вносящее в общий ход действия государственного механизма чрезвычайные усложнения. О силе их можно судить по тому, что при голосовании Государственного Совета не хватило всего трех голосов для получения ⅔ требующихся для признания незакономерности действий правительства. А о признании незакономерности всеподданнейше докладывается Государю Императору, после чего являлись бы все последствия той резолюции, которую Государю Императору было бы благоугодно положить. Между тем по общему впечатлению и слухам, трех голосов не хватало до ⅔ не потому, чтобы их не было в Государственном Совете, а потому, что некоторая доля лиц, действия правительства не одобрявших, преднамеренно воздержалась от голосования именно для того, чтобы не доводить остроты положения до последней крайности. Но даже и по избежании этого взаимные отношения правительства и Государственного Совета дошли после голосования 1 апреля до чрезвычайного обострения.

В довершение через три недели, 27 апреля, предстоит такое же испытание взаимоотношений между правительством и Государственной Думой, и весьма вероятно, что решительное неодобрение Государственным Советом действий правительства не может не повлиять до известной степени и на Государственную Думу — как в виде солидарности фракций, заседающих в Совете и Думе, так и в виде солидарности обоих законодательных учреждений, в данном случае задетой правительством. Государственная Дума, даже в случае благоприятного голосования Государственного Совета, едва ли признала бы правильность действий правительства в разрешении министерского кризиса. Теперь же выступление Государственного Совета еще более способно поднять дух оппозиции и в Думе.

Правда, в этом отношении многие смотрят довольно оптимистично, полагая, что правительство имеет несравненно более твердые корни в Думе, нежели в Совете, и что, несмотря на юридическое равенство прав обоих учреждений, Государственная Дума фактически далеко не столь самостоятельна, как Государственный Совет. Это обстоятельство до известной степени не может быть не учитываемо в размышлении о 27 апреля. Но нельзя забывать, что для членов Государственной Думы далеко не выгодны распространенные предположения о недостаточной их независимости, а потому очень возможно, что после голосования Государственного Совета Дума испытает потребность обнаружить перед страной, что она вовсе не уступает Совету в самостоятельности суждения о правительстве. Таким образом, в общей сложности предстоящий исход думского запроса 27 апреля не может не возбуждать серьезных опасений.

Нетрудно представить, что положение правительства станет очень тяжелым, если оба законодательные учреждения признают неприемлемыми те способы действия, которые правительство отстаивает как необходимые для него. Неудобное вообще при совместной работе, такое расхождение может стать особенно опасным ввиду предстоящих выборов в четвертую Государственную Думу. Выборы эти для благоприятного исхода требуют дружественных и солидарных действий правительства и партийных деятелей союзных правительству фракций. Обострение же этих отношений и возникновение взаимного недоверия могут послужить на пользу только левой оппозиции. С этой точки зрения нельзя не пожалеть о том, что правительство не постаралось избегнуть конфликта, которого, как мы уже раньше выяснили, очень легко могло бы не возникнуть.

После всего, что нам приходилось высказывать во время различных перипетий нашего «кризиса», мы не имеем надобности повторять, что наиболее практическим способом действия со стороны правительства было бы, конечно, следование чисто законным путем, без изыскивания путей, законность коих еще требуется доказывать, и притом, как видим на примере Государственного Совета, безуспешно. Если же, оставляя проторенные пути, на которые указывала Государственная Дума, правительству непременно желательно было бы в данном случае пойти быстрым и самостоятельным путем, то, конечно, было бы практичнее стать прямо на почву статей 4 и 10, совершенно не пытаясь создать нечто среднее, спорное и трудно приемлемое законодательными учреждениями. В этом смысле указывал в Государственном Совете А. А. Нарышкин, так указывали и некоторые члены Государственной Думы. Но правительство избрало такой способ действий, который при его успехе послужит не для выяснения темного в современном нашем строе вопроса о действии в порядке Верховного управления, а только для чрезвычайного усиления власти Совета Министров, имеющего в случае усвоения нашим правом выдвинутых правительством толкований закона вырасти в учреждение, почти подавляющее значение законодательных учреждений. Естественно, что на пути такого чрезвычайного расширения прав Совета Министров неизбежны трения высших государственных учреждений, что уже показал нам исход голосования 1 апреля и что может повториться 27 апреля в Государственной Думе.

Должно заметить, однако, что, отвлекаясь от чисто практических интересов момента и текущего времени, нельзя не признать выдающегося теоретического значения прений 4 апреля по вопросу о правах правительства по законам 1906 года. Ряд таких крупных юридических сил, как генерал-прокурор Сената И.Г Щегловитов, Таганцев, Гримм, Дейтрих, Ковалевский [131]и т. д., сошлись в прениях Государственного Совета на выяснении сомнительных пунктов законов 1906 года, разбирая их с противоположных точек зрения и приходя к противоположным выводам. Мы неоднократно уже говорили о том, что законы 1906 года создали множество темных, никому не ясных и различно понимаемых вопросов права. Суждения и споры Государственного Совета на одном только вопросе о 87 статье и о праве запросов обнаружили, до какой степени многочисленны эти неясности. На этой стороне дебатов 1 апреля мы надеемся остановиться более подробно, каков бы ни оказался окончательный исход нынешнего кризиса.


[СЛЕДУЮЩАЯ СТРАНИЦА.]