LVIII а. О разводе у католиков


[ — <a href=’/v-v-rozanov-semejnyj-vopros-v-rossii-tom-ii’>В.В. Розанoв. Семейный вoпpoc в Рoccии. Тoм II — В.В. Розанов. Семейный вoпpoc в Роcсии. Тoм II]
[ПРЕДЫДУЩАЯ СТРАНИЦА.] [СЛЕДУЮЩАЯ СТРАНИЦА.]


Западноевропейские государства, даже архикатолические, давно уже решили вопрос о расторжении брака у своего католического населения в смысле изъятия этого населения из-под власти духовенства, ничуть не справляясь в этом отношении с мнением римской курии.

Католическое духовенство признает брак нерасторжимым; оно допускает лишь кассацию брака в тех случаях, когда нарушена какая-либо формальность в смысле обрядовой стороны, как, например, оглашение о брачащихся не в том приходе, где это следовало, или же венчание жениха и невесты священником чужого прихода и т.д.

Что же касается самых существенных вопросов, которые в действительности должны бы служить несокрушимым поводом к расторжению брака, то католическая консистория остается к ним глуха: муж может на глазах жены сожительствовать с другою женщиной, может тиранить и увечить свою жену, может без вести пропадать десятки лет, бросив жену и детей на произвол судьбы; ту же историю может проделать в отношении мужа и жена. Все это, изволите видеть, отнюдь не поводы к расторжению брака, а вот венчание священником чужого прихода или другая пустая формальность вдруг почему-то превращает таинство совсем не в таинство, и, вопреки здравому смыслу, таинство развенчивается в своей святости. Неугодно ли всем и каждому, обретающемуся в здравом уме и твердой памяти, разобраться в этой средневековой схоластике, в этой бессодержательной метафизике!

Мало того, даже при наличности таких более чем странных поводов начатый сторонами развод тянется десятки лет, стоит десятки тысяч; и стороны почти всегда получают развод по достижении глубокой старости. Случалось, что, застрявши в Риме, дело получало разрешение, когда разводящиеся стороны давно уже лежали в могиле.

Далеко не так бывало, когда любой архикатолический король требовал, чтобы римская курия расторгла его брак с нелюбимой или надоевшей ему женщиной; тогда вся схоластика и метафизика летела вверх дном и развод получался моментально. Так бывало и тогда, когда расторжение такого брака почему-либо было в интересах духовенства.

«Мы значительно облегчили положение неуживающихся супругов, — заявляет католическое духовенство, — мы ведь создали (тоже фикция) разлучение супругов от стола и ложа, — separation des corps».

Да какая, спрашивается, жена, переехавшая от мужа в квартиру холостого человека, или какой муж, обзаведшийся почему-либо другой семьей, будет просить у вас этого пресловутого separation des corps? Если им закрыты все пути к разводу и вследствие этого к образованию новой законной и доброй семьи, то к чему им пригодится эта ваша фикция?

А если кто-либо и когда-либо и попросит наградить его такою фикциею, то можно будет вперед поручиться, что это будет субъект из породы тех, кто, по выражению одного польского писателя, «всю неделю тяжко работает, а по воскресеньям ксендз с амвона пугает его адом»; этой фикциею, пожалуй, воспользуется добрая католичка в том случае, когда ксендз, втершись в семью, сам послужит поводом к такому casus belli (основание для раздора (лат.)).

Принцип нерасторжимости брака, схоластическая фиктивность поводов к расторжению его, медленность производства бракоразводных дел даже при наличности поводов и даже separation des corps — все это создано католическим духовенством исключительно в целях удержания своей власти над населением: раз человек родился католиком, он должен всю жизнь твердо помнить, что любая фикция римской курии всегда станет ему поперек горла и при всяком случае испортит ему жизнь.

Но ведь всему бывает конец, — кончилось и закабаление западноевропейского католического населения. Весь смысл западноевропейских законодательных актов, направленных в защиту не только населения, но и государственной власти от посягательств духовенства, заключается в следующем. Государство заявляет католическому духовенству: «Семья — основная клеточка государственного организма»; регулировать ее внутренний быт, ее отношение ко всему государственному организму, лечить ее в случае болезненного состояния или произвести требуемую операцию — все это дело мое, т.е. государства. Только я, государство, могу и обязано разрешить сторонам образовать новую семью, новую клетку в государственном организме, если прежняя оказалась гнилою. Это мое право и моя обязанность вытекает из самого существа моей деятельности и в числе других элементов составляет смысл моего бытия. В области чисто духовной я признаю всю пользу вашей деятельности, я благоволю к вам, но что касается вопросов, составляющих основу моего бытия, то — руки прочь!

Рэджер*.

(«Нов. Вр.», N 9596)

______________________

* Под этим псевдонимом скрывается, как мне известно, одно католическое лицо, г. Л-цкий. В. Р-в.

______________________


[СЛЕДУЮЩАЯ СТРАНИЦА.]