5. Основания для передачи бракоразводных дел в светский суд


[ — <a href=’/v-v-rozanov-semejnyj-vopros-v-rossii-tom-ii’>В.В. Розанoв. Семейный вoпpoc в Рoccии. Тoм II — В.В. Розанов. Семейный вoпpoc в Роcсии. Тoм II]
[ПРЕДЫДУЩАЯ СТРАНИЦА.] [СЛЕДУЮЩАЯ СТРАНИЦА.]


Департамент законов Государственного Совета, обсуждая в 1810 г. вопрос о порядке суда по делам брачным, находил неудобным, чтобы суд о ничтожности браков и начинался и оканчивался в одном духовном управлении. Вследствие сего признавая необходимым, чтобы следствия о ничтожности браков были производимы в гражданских судебных местах, а вершение дела и окончательное определение о ничтожности брака было предоставлено духовной власти, Департамент законов руководился тем соображением, что консистории всегда обращались и ранее к содействию полиции именно во всех случаях, когда была надобность в производстве каких-нибудь дополнительных расследований по делу. Так. обр., введение светского расследования вины развода даже не представляло бы чего-нибудь нового.

Вместе с тем Департамент законов затруднялся предоставить одному духовному суду производство бракоразводных дел и по неудовлетворительности внутреннего устройства духовного суда и способа решения дел. Департамент рассуждал: «Из рассмотрения состава духовных мест открывается, что по самому существу их образования не представляют они в первых их инстанциях тех судебных обрядов, кои делам сим свойственны. Общий судебный порядок, принятый в России в нижних и средних инстанциях, предполагает место, составленное из членов по выбору, имеющих свободные голоса и решающих дела по большинству мнений. Но консистории составляются из членов, коих определение и удаление зависит единственно от усмотрения архиерея. Они по самому составу своему обязаны исполнять его резолюции. Все определения их одним решением его могут быть опровергнуты, так как от одного его утверждения могут они вос-приять силу свою и действие. Таким образом, собственно говоря, в первой духовной инстанции дела решаются не судом, но одним действием духовного лица. Если же в делах собственности, в исках по имениям, самых маловажных, закон ограждает твердость прав судебным порядком и не только не допускает, но даже строго воспрещает самым высшим губернским чиновникам, губернаторам и генерал-губернаторам, вмешиваться личною их властию в решения сих исков, то каким образом можно допустить, чтобы дела толикой важности, как ничтожность браков, разрешаемы были в первой их инстанции действием одного лица?»

Нет надобности доказывать, что то неудобство, ввиду которого Департамент законов настаивал на допущении участия светского суда в делах бракоразводных, имеет всю свою силу и в настоящее время. По ныне действующему Уставу духовных консисторий (ст. 330) епархиальный архиерей пользуется правом, в случае несогласия с мнением консистории, постановить свое решение, которое и приводится в исполнение. Вообще, епархиальный архиерей по «Уставу духовных консисторий» представляется судиею, пользующимся правом утверждать как единогласное, так и особое мнение членов консистории, может возвращать производство к новому дополнению по собственному усмотрению.

Высочайше учрежденный Комитет по преобразованию духовно-судебной части особенно подробно занимался обсуждением вопроса о производстве брачных дел. Полагая за несомненное и неоспоримое, что духовному начальству должно принадлежать право расторжения брака и признания оного незаконным и недействительным, Комитет признавал возможным — всю следственную и судную часть по этим делам отнести в светский суд. Комитет много трудился над разрешением этой задачи. При обсуждении этого вопроса в Комитете были высказаны, обстоятельно и подробно развиты, два взаимно противоположные мнения. По соображении силы и убедительности этих мнений, Комитет основался на следующих мотивах. Касаясь вопроса об участии духовного и светского судов в производстве брачных дел, Комитет категорически выразил мысль, что тот и другой суд не могут действовать с равною самостоятельностью и значением. При рассмотрении почти каждого уголовного дела может встретиться необходимость в разъяснении таких обстоятельств, которых суд или принадлежащие к судебному ведомству лица не могут расследовать сами, а требуется постороннее участие. Так, в преступлениях должности, ведомство, в котором служит обвиняемый, сообщает суду многие, необходимые для дела, справки; в делах, в которых ответственность обвиняемого зависит от медицинского определения свойства нанесенного повреждения, заключение по этому предмету дается медиками; во всех делах, требующих специальных сведений, существенный вопрос, от которого иногда зависит разрешение дела, решается экспертами; в делах о нарушениях уставов казенных управлений, последние сообщают суду составленные ими протоколы, которые служат законным основанием к производству дела; во всех случаях полиция сообщает судебному следователю свои дознания и по отдельным событиям для производства следствия, и по особым обстоятельствам, входящим в состав дела. Во всех подобных случаях начальство обвиняемого, медики, эксперты, казенные управления и полиция производят иногда подробные дознания, представляющие целые следствия, — разрешают вопросы в высшей степени сложные и спорные, имеющие нередко окончательное влияние на исход дела; при всем том эти учреждения и лица действуют не в качестве суда и не исправляют судебной деятельности. Соответственно сему и участие духовного суда в делах бракоразводных может получить значение органа административного. Если отнести это участие к судебным действиям, то пришлось бы допустить двойственность судопроизводства со следующими затруднениями. В таком случае оба суда — духовный и светский, по необходимости, должны были бы сообразоваться с приговорами один другого, чтоб не впасть в противоречие; подобная зависимость решений одного суда от другого в корне подрывала бы их свободу решений и вселяла бы справедливое недоверие к их приговорам. Поэтому в видах самого правосудия, необходимо участие одного из судов ограничить только вспомогательною или дополнительною деятельностью. Такое вспомогательное участие бесспорно должно выпасть на долю суда духовного, которого и наказания, как, напр., расторжение брака, наложение церковной епитимий и запрещение вступать в новый брак, суть взыскания, являющиеся судебными последствиями в отношении к осужденным.

Ограничивая таким образом деятельность духовного суда, Комитет находил более правильным предоставить светскому суду производство бракоразводных дел по искам о разводе. В отношении к расторжению брака по неспособности одного из супругов к супружескому сожитию Комитет рассуждал, что производство этих дел должно принадлежать светскому суду, а не духовному; потому что самая неспособность к брачному сожитию принадлежит к числу явлений, не заключающих в себе духовного элемента, и по существу своему составляет предмет светского законодательства; а потому и исследование о факте неспособности к брачному сожитию более совместно с призванием светского, нежели духовного суда. Деятельность сего суда будет состоять в установлении факта для разрешения вопроса о праве просителя на расторжение брака, самое же расторжение брака должно быть оставлено за духовною властью.

В отношении к расторжению брака по нарушению супружеской верности одним из супругов Комитет основывался на следующих соображениях. Эти дела касаются нарушения супружеских и семейственных прав, имеющих значение в гражданском обществе и охраняемых светским законодательством. Производство этих дел в светском суде не только ручается за больший успех и правильность их исследования, но и представляется более совместным с практикою сего суда. Исследование причины развода нередко сопровождается раскрытием таких подробностей, которые требуют осмотра самых помещений преступления и обязывают слушать и видеть безнравственные и соблазнительные сцены, неприличные для лица духовного сана и монашеского звания. Из того, что брак совершается при участии и по благословению церкви, отнюдь не вытекает, что и нарушения сего союза должны подлежать суду духовному; расторжение брака как прекращение супружеского сожития едва ли можно отожествлять с уничтожением благодатного таинства. Передачею бракоразводных дел в светский суд нимало не колеблется церковный характер брака, не вводится брак гражданский и не узаконяется произвольность развода. С этою передачею в ведении духовной власти остается все, что ей приличествует, и принадлежит по праву и закону. Отойдет от ее подсудности только то, что по существу не относится к церковной сфере и должно быть исследуемо на общих основаниях гражданского права.


[СЛЕДУЮЩАЯ СТРАНИЦА.]