Реалисты изучают автомат Калашникова

Проблема НАТО состоит в том, что она катится по инерции «холодной войны», по старым лекалам создавая новые планы. И часто рассматривает Россию в качестве конкурента.

У Европы и у Российской Федерации — одни и те же угрозы. Мы друг для друга угрозы не представляем. У Запада нет сегодня желания и возможности воевать с Россией, потому что нет для этого объективных причин, кроме дури, которая иногда возникает в голове отдельных политиков и военных. О том, как заставить НАТО осознать, что для сохранения самой западной цивилизации Российская Федерация является наиважнейшим партнером альянса, ведущий дискуссионного клуба Евгений Шестаков беседует с постоянным представителем России при НАТО Дмитрием Рогозиным.

Шестаков: Вы оптимист или пессимист, когда речь идет об отношениях России с НАТО?

Дмитрий Рогозин: Я прагматик. Поэтому где-то пессимист, где-то оптимист. Просто прагматичный подход предполагает знание предмета и того явления, с чем нам приходится иметь дело.

НАТО — это не монолитная организация. Хотя, безусловно, она находится под мощнейшим воздействием Соединенных Штатов Америки. Но, тем не менее, эта структура имеет внутри себя здоровую дозу оппортунизма. В тех случаях, когда они вдруг оказываются у какой-то своей красной черты. Или когда определенная политика НАТО иногда противоречит их национальным интересам. Поэтому говорить о том, что это блок, который окончательно сверстан и не подлежит никакому реформированию, в том числе в отношениях с Российской Федерацией, будет неправдой. Воздействовать на него необходимо, в том числе имея дело непосредственно с международным секретариатом. Поскольку любая успешная международная организация — это, прежде всего, успешная бюрократия. Воздействовать следует на всех его игроков, на все 28 стран, которые входят в состав альянса.

Мы знаем о том, что условно эти страны делятся на несколько групп. Это англосаксы, ведомые Соединенными Штатами. Это западные европейцы, старые европейские демократии. И младонатовцы —  Восточная Европа и прибалты. Но еще раз хочу сказать, что это деление достаточно условное. Россия просто должна работать по всем направлениям, чтобы добиваться необходимого для себя результата.

Шестаков: А каким может быть результат?

Рогозин: Мы должны понимать, что история нашей страны была связана с тем, что не тысячу, а, может быть, намного больше лет с Запада к нам приходили разного рода разрушения. Разные завоеватели. И сейчас задача дипломатии состоит в том, чтобы создать ситуацию, при которой риск появления очередного конфликта или какой-то угрозы нашей безопасности с западного направления должен быть сведен к минимуму. Вот в этом состоит, грубо говоря, задача постпредства России при НАТО. Лишь бы не было войны, как у нас в России говорят. А для этого отношения должны быть связаны с Североатлантическим альянсом по самым разным направлениям для того, чтобы нарастить некий капитал, который всем сторонам потом жалко будет терять. Чем мы и занимаемся.

Шестаков: То, что вы говорите, правильно, если не принимать во внимание одну маленькую деталь. Ведь НАТО не отказывалось от своих планов расширяться. И не отказывалось от того, чтобы свое влияние распространить на государства СНГ. Поэтому, как бы мы ни стремились к партнерству с НАТО, все равно рано или поздно возникнет конфликтная ситуация.

Рогозин: Это не конфликтная ситуация. Просто надо иметь в виду, что мировая политика не терпит пустот. Если мы, когда существовали в формате Советского Союза и организации Варшавского договора, потом сам