Ответ в теме: Мышление среднеазиата

#2011431
Alchimic
Участник

Российские власти продолжали отмалчиваться. Мировое Сообщество тоже поняло всё правильно и стало призывать президента Ельцина разрешить «старый территориальный спор» с Нейтральной Демократической Республикой Асбехитахт на демократической основе путём переговоров с участием представителей НАТО. Аналитики говорили, что Россия может отделаться потерей всего лишь половины спорных территорий, если проявит гибкость и не будет упорствовать.

Но это всё была большая политка. Машид ей не интересовался. Да ему было и некогда: он стал главврачом и много работал.

Случилось это так. Бывший главврач, немец Борис Фляйшман уехал на историческую родину, туда же уехало больше половины бывшего руководства больницей. Зато в больнице появился зам по хозяйственной части Шляпентох и начальник платного отделения Зискер. Шляпентох сдавал больничные помещения в аренду, а Зискер руководил зубоврачебным кооперативом. Ещё Зискер занимался какими-то непонятными делами с хирургическим отделением, где делали трансплантации органов и ещё какие-то вещи, не очень понятные. Поговаривали, что речь идёт об очень больших деньгах. Но поговаривали об этом тихо: времена наступили лихие и все боялись неприятностей.

При этом Шляпентох и Зискер не хотели сами идти на место главврача: в случае чего это грозило уголовной ответственностью. Не хотелось им сажать на это место и другого хорошего человека из своих, ведь его было жалко. Но и оставлять это место русскому тоже было бы неправильно: русский мог сделать какую-нибудь глупость, ведь русские не понимают, как надо делать дела. К тому же русских никогда нельзя подпускать к деньгам, тогда они могут забыть своё место. Поэтому они остановили свой выбор на Машиде.

Машид всего этого не знал. Он просто очень обрадовался, что ему доверили такой ответственный пост. К тому же он нуждался в деньгах: сын подрастал, дочери тоже. Ему нужна была большая квартира, но теперь квартиры продавались только за большие деньги.

Жизнь в Москве стала очень плохой. Правда, в Нейтральном Асбехитахте она была ещё хуже.

Однажды утром в доме Машида раздался телефонный звонок. Незнакомец говорил по-асбехски. Он сказал, что приехал в Москву с новостями от дяди Нуршаллы. Ещё он сказал, что сейчас приедет, и попросил Машида оплатить за него такси.

Приехавший оказался молодым асбехским парнем по имени Ашлых. Он показал письмо от дяди Нуршаллы, в котором дядя просил племянника помочь. Ещё он объяснил, что ему больше нельзя оставаться в Нейтральном Асбехитахте, потому что там его хотят посадить в тюрьму. Поэтому он некоторое время поживёт в квартире Машида — пока Машид не устроит его на работу в Москве.

Машиду всё это совсем не понравилось, но он был хорошим человеком и не мог отказать уважаемому дяде. Поэтому он только спросил, что Ашлых умеет делать. Ашлых сказал, что уже подготовился к работе в Москве: у него есть диплом об окончании Бешкентского мединститута. Машид поморщился: он-то знал, чего стоят эти дипломы. Но выхода не было: парня и в самом деле надо было куда-то девать.

Через неделю Ашлых уже был записан в штат больницы. На работу Ашлых не ходил, а всё время где-то пропадал. Это не мешало ему возвращаться к ужину и съедать половину еды, которая была в холодильнике: у молодого парня был отличный аппетит. Спал он в кровати Биюль: Машид отправил жену в комнату к детям. Съезжать Ашлых не собирался.

В конце концов Машид позвонил дяде Нуршалле и пожаловался на Ашлыха. Дядя помолчал в трубку, а потом сказал, что он сможет решить эту проблему только через два месяца. А пока Ашлых будет жить у Машида, потому что так надо.

Тем временем Ашлых всё время где-то пропадал. Часто он возвращался нетрезвый или обкуренный. Однажды он вернулся домой очень поздно, весь в крови. У него были серьёзные раны, особенно нехорошей была резаная рана живота. Машиду пришлось потрудиться, но он был хорошим врачом и обошёлся своими силами.

Пока Ашлых болел, к нему ходили какие-то непонятные люди. Русских среди них не было, зато были асбехи и какие-то кавказцы — ляги, мехринцы, оркенцы. Говорили все на русском, но Машид не понимал, о чём они говорят, потому что такого русского языка он никогда не слышал. Слово «тёрка» обозначало для него кухонную принадлежность, «разборка» — когда что-то осторожно развинчивают на части. Некоторые слова были совсем незнакомые.

Как-то раз ночью пришли трое друзей Ашлыха. Они сказали Машиду, что один человек серьёзно заболел, и что он, Машид, должен поехать и помочь. Машид был хорошим человеком и не мог отказать больному. К тому же у друзей Ашлыха были палки, а к поясам пристёгнуты ножи.

Машид поцеловал испуганную Биюль и поехал с друзьями Ашлыха.

Они ехали в хорошей машине — большой и высокой. Машиду очень понравилась эта машина, и особенно то, что другие машины уступали дорогу.

Доктора Зарипова привезли в какой-то дом. Там лежал человек, из которого текла кровь. Машид посмотрел — в человеке было четыре пули, и ни одну из них нельзя было вытащить здесь. Он сказал, что нужно ехать в больницу. Люди с палками помялись и сказали, что этому человеку нельзя в больницу, если только его не положат в палату так, чтобы никто ничего не узнал. Машид был хороший человек и к тому же главный врач. Он сказал, что всё будет сделано как надо — ведь человека надо было спасать срочно, а люди с палками не отдали бы его. И ещё Машид чувствовал, что если этот человек умрёт, виноватым сочтут его, Машида, который не сумел ему помочь. Машид не хотел оказываться виноватым перед людьми с палками: ведь у него была Биюль и дети. Поэтому он всё сделал как нужно. Человека привезли в больницу, прооперировали и никто не спросил у него документов. Потом его положили в отдельную палату, чтобы не было лишних вопросов. Ухаживать за ним поставили женщину, которая была очень благодарна Машиду Зарипову за то, что он держал её на работе по трудовой книжке Биюль. Она тоже не задавала никаких вопросов.

В тот день, когда человека забрали, Ашлых явился домой рано. Он был трезв и не обкурен, но вёл себя очень уверенно. Он отвёл Зарипова на кухню и сказал ему, что тот человек, которого он лечил — преступник. И что теперь он, Зарипов, тоже преступник, потому что он скрывал его от милиции в больнице. Машид возмутился и сказал, что его заставили это сделать люди с палками и ножами, и что он всё расскажет следователю. Ашлых засмеялся и сказал, что милиция и люди с ножами договорятся, а он, Машид, окажется виноватым. И сядет в тюрьму, где ему придётся очень-очень плохо. И что будет с Биюль и детьми?

Зарипов был честным человеком, но он очень любил Биюль и детей. И после двух часов разговора с Ашлыхом он согласился немножко помогать ему и его людям. То есть лечить тех людей, на которых покажет Ашлых.

Машид уговаривал себя, что он не делает ничего плохого — только лечит. В конце концов, лечить нужно всех, даже не очень хороших людей. Кроме того, Ашлых обещал, что Машид будет получать деньги за лечение.

Через некоторое время пришлось освободить ещё две одноместные палаты: друзья Ашлыха часто попадали во всякие переделки. Иногда раны были очень тяжёлыми. Одного спасти не удалось, и он умер. Люди с палками и ножами отказались забрать тело, заявив, что это проблемы Машида. Но тут доктор проявил твёрдость: он сказал, что уйдёт с работы и уедет, но не будет брать на себя ответственность за такие вещи. Люди с ножами посмеялись, но всё-таки забрали тело. Машид почувствовал гордость: ведь он поступил как настоящий мужчина.

В тот же день к нему пришла женщина, которая работала по книжке Биюль. Плача, она сказала ему, что Ашлых торгует препаратами, которые выписывают онкологическим больным, чтобы облегчить их страдания. И что он запугивает её, говоря, что делает это с ведома и одобрения самого главврача. Но она не верит в то, что Машид способен на такое, поэтому пришла к нему.

Зарипов очень разгневался: получалось, что Ашлых его подставляет. Он даже пообещал женщине выгнать Ашлыха к чёртовой матери. Но потом, одумавшись, он понял, что не сможет этого сделать. Во-первых, он боялся людей с ножами. Во-вторых, Ашлыха он не мог выгнать даже из собственного дома — а ведь он замечал, какие наглые взгляды тот бросает на Биюль и даже на старшую дочку, Зюмру.

Тем не менее он позвонил дяде Нуршалле, и, сбиваясь, рассказал ему всё. Дядя выругал Машида и сказал, что это совершенно невозможно: Ашлых хороший человек.

На следующий день один из тех людей, асбех, пришёл к нему в кабинет, сел и начал говорить. Он говорил по-асбехски. Он ругал Машида за то, что он звонил дяде. Оказывается, его телефон прослушивается, и он мог навредить всем своей болтовнёй. Машид теперь виноват перед серьёзными людьми.

Но Машид уже наслушался угроз. Поэтому он сказал, что не потерпит у себя в больнице таких вещей.

Тогда человек сказал, что всё это бабья болтовня. И что верить женщине, да ещё русской, недостойно мужчины и асбеха. И что Ашлых, оказывается, спал с этой женщиной, и даже сделал ей ребёнка, а потом бросил её, вот она теперь и наговаривает на него, как обычная русская шлюха.

Машид сначала не поверил. Но потом он вызвал к себе женщину и спросил её, правда ли, что она имела какие-то отношения с Ашлыхом. Та заплакала и призналась, что жила с Ашлыхом, потому что он обещал жениться на ней и увезти к себе в Асбехитат, где у его отца огромный дом и много богатства. И что ей пришлось сделать аборт от него. Но что рассказанное ей про лекарства — правда, и что это она сама порвала с Ашлыхом, когда тот стал заставлять её участвовать в торговле.

Зарипов разгневался и выгнал женщину из кабинета. Соплеменник оказался прав: она была обычной русской шлюхой. Думать так было просто и приятно. Жить становилось как-то проще и чувство вины уходило, как вода в горячий песок.

Через неделю его дочка Зюмра сказала отцу, что Ашлых предлагал ей какие-то таблеточки, от которой ей станет очень-очень хорошо.