Ответ в теме: Даниил Романович (Галицкий) (1201-1264)

Главная Форумы Россия Русская история Даниил Романович (Галицкий) (1201-1264) Ответ в теме: Даниил Романович (Галицкий) (1201-1264)

#2067584
Ecologist
Участник

Собрав остатки своих дружин, Мстислав Удалой и Даниил решили поскорее уходить назад, к Днепру. Судьба хранила их: оба живыми вернулись на Русь. [61]

Мстислав Киевский решил укрепиться на высоком каменистом берегу Калки и ждать, пока татары уйдут прочь. Возможно, Мстислав Старый надеялся, что все татары кинутся в погоню за бегущими, оставив поле боя. Но князь ошибся. В то время как большая часть татарского войска бросилась в погоню за русскими и половцами, два воеводы – Чегирхан и Тешухан – остались осаждать лагерь Мстислава.

Три дня штурмовали татары эту наспех сооруженную из бревен и камней крепость, но взять ее так и не смогли. Тогда они прибегли к хитрости. Среди них оказался русский воевода, изменник по имени Плоскиня. По поручению татар он вступил в переговоры с осажденными, обещая Мстиславу жизнь и свободу. Послушав Плоскиню, Мстислав приказал прекратить сопротивление. Расплата за малодушие оказалась скорой и жестокой. Перебив безоружных русских воинов, татары уложили связанных князей на землю и придавили толстыми досками. Предсмертные хрипы князей заглушались веселым гоготом победителей: рассевшись на досках, они принялись за обед…

Тяжелы были потери, понесенные Русью в битве на Калке. Преследуя отступавшие русские дружины, татары перехватили и убили шестерых князей, в их числе и третьего Мстислава, князя черниговского.

Из рядовых воинов домой вернулся лишь каждый десятый. Отряды Джэбэ и Субэдэя дошли до Днепра, захватили многие городки по южным окраинам Руси. Пощады не было никому. Татары убивали даже тех, кто, поверив их обещаниям, сдавался без боя. «И был плач и вопль во всех городах и селах»,– заканчивает летописец (8, 159).

И все же в 1223 г. Джэбэ и Субэдэй не решились глубоко вторгаться в русские земли. Пограбив окраины Руси, они повернули коней на восток и ушли за Яик, на соединение с основными силами армии Чингисхана.

Выслушав отчет о действиях «моих дворовых псов», как называл он за их преданность, Джэбэ и Субэдэя, Чингисхан решил, что степи Восточной Европы уже покорены. Он передал их во владение своему старшему сыну Джучи, который был очень обрадован таким подарком. «Во всем мире не может быть земли приятнее этой, воздуха лучше этого, воды слаще этой, лугов и пастбищ обширнее этих»,– говорил он о половецких степях.

Однако по-настоящему завладеть Восточной Европой Джучи не успел. Он умер в начале 1227 г. Ходили слухи, будто своенравный Джучи, осмелившийся спорить с отцом, был отравлен по приказанию «Потрясателя вселенной». Уважая волю Чингисхана, его наследник великий хан Угедей объявил, что все земли к северо-западу от Хорезма – Половецкая степь, Русь и далее, «куда только дойдут монгольские кони»,– будут принадлежать роду Джучи. Однако прежде эти земли нужно было еще завоевать…[62]

Поражение на Калке не повлияло на расстановку политических сил в Юго-Западной Руси. И Мстислав, и Даниил сохранили свои владения. В 1220-е гг. власть Даниила на Волыни окрепла, распространилась на новые области.

В 1229 – 1230 гг. Даниил вместе с братом Васильке принял участие в усобице польских князей, начавшейся после убийства боярами краковского князя Лешко в ноябре 1227 г. Волынский князь со своим войском прошли в центральные районы Польши. Здесь он вместе с Конрадом Мазовецким осадил крепость Калиш. Во время осады Даниил действовал очень энергично, рискуя жизнью, лично ездил к городским стенам, отыскивая лучшее место для штурма. Устрашенные решимостью русских, горожане сдались без боя. Оценивая итоги похода Даниила в Польшу, летописец заметил: «Никакой другой князь не входил так далеко в землю Ляшскую, кроме Владимира Великого, который крестил Русскую землю» (8, 273).

В 1230-е гг. Даниил основное внимание уделял борьбе за Галич. В 1230 г. он взял город, но в 1232 г. вынужден был отдать его венграм. В ходе этой войны Даниил счастливо избежал ловушки: заманив его в один из замков на пир, бояре намеревались убить князя.

В 1232 г. близ городка Шумск в южной Волыни произошла битва между Даниилом и венгерским королевичем Андреем, на стороне которого выступили и многие галицкие бояре. Летопись сохранила красочное описание этого боя, который закончился не очень удачно для Даниила, однако ярко обнаружил его принципы ведения боя. «Так как королевич шел по равнине, то Даниилу и Васильку нужно было съехать с высоких гор; некоторые советовали остаться на горах и охранять спуски. Но Даниил сказал: «Как говорит Писание – кто медлит идти в битву, у того робкая душа». И, принудив их, скорее спустился вниз.

Василько пошел против угров, Демьян тысяцкий и другие полки шли слева, а Даниил со своим полком шел посредине. Велик был его полк, ибо состоял из одних храбрецов со сверкающим оружием. Угры, увидев его, не захотели с ним сражаться, а повернулись против Демьяна и на другие полки. Приехали стрельцы с тараном, люди не устояли, были перебиты и разбежались. Когда Демьян сразился с Судиславом, князь Даниил заехал к ним в тыл, и они сражались копьями, Демьяну же показалось, что это все враги и они бегут перед ним. Даниил вонзил свое копье в воина, и копье сломалось, и он обнажил свой меч. Он посмотрел туда и сюда и увидел, что стяг Василька стоит и тот доблестно борется и гонит угров; обнажив меч свой, пошел Даниил на помощь брату, многих он ранил, а иные от его меча погибли. Съехались они с Мирославом; увидев, что угры собираются, наехали на них вдвоем. Те же не выдержали и отступили; другие приехали и сразились, и те не выдержали. Преследуя врагов, они [63] разъехались. Потом он увидел брата, доблестно боровшегося, с окровавленным копьем и изрубленным мечами древком копья.

…Глеб Зеремеевич собрал угров и поехал к стягу Василька. Даниил же приблизился к ним, чтобы вызвать на бой, и не увидел у них воинов, а только отроков, державших коней. Те же, узнав его, пытались мечами убить его коня. Милостивый Бог вынес его из вражьих рядов без ран, только концом острия меча на бедре его коня срезана была шерсть. Он приехал к своим и принудил их выступить против них.

Васильков полк гнал угров до станов их, и стяг королевича подрубили, а другие многие угры бежали, пока не достигли Галича.

Пока они стояли – эти на горе, а те – на равнине, Даниил и Василько понуждали своих людей съехать на них. Но Бог так пожелал за грехи: дружина Даниила обратилась в бегство, а угры не посмели его преследовать, и не было урона в полках Даниила, кроме пяти убитых.

Даниил утром собрался, но не знал о брате, где он и с кем. Королевич же вернулся в Галич, потому что был большой урон в его полках: много угров бежало, пока не достигли Галича» (8, 282).

В 1234 – 1235 гг. Даниил вновь овладел Галичем, но и на этот раз вскоре был вынужден покинуть город и уехать к себе на Волынь, а потом и в Венгрию – для заключения союза с новым королем Белой IV. В Галиче тем временем сел княжить приглашенный боярами черниговский князь Михаил Всеволодович с сыном Ростиславом. Однако в 1238 г. Даниил, вернувшись из Венгрии, изгнал их из Галича и окончательно вокняжился здесь. Его поддержало большинство населения города, уставшее от усобиц. Однако благополучное управление Даниилом единой Галицко-Волынской землей длилось недолго: на востоке уже разворачивалось наступление полчищ Батыя на Русскую землю. Близок был час испытаний и для юго-западных ее областей…

В последовавшие за битвой на Калке полтора десятилетия татары не беспокоили Русь своими набегами. Они были заняты насущными делами, откладывая поход на запад до более благоприятного времени. .В 1223–1227 гг. Чингисхан вел одновременно три войны. На западе его войска завершили завоевание территорий, входивших в состав державы хорезмшахов, на востоке шла борьба с государством тангутов и северокитайской Золотой империей. Война с тангутами оказалась настолько тяжелой, что Чингисхан лично должен был возглавить армию, поручив персидские и китайские дела своим полководцам. В 1227 г. тангутская держава пала. Но в этом же году скончался вначале Джучи, а затем и сам Чингисхан. Лишь через два года на престоле утвердился новый Великий хан Угедей.

На курилтаях 1227 и 1229 гг. монгольская знать приняла планы новых завоеваний. Удары наносились на разных направлениях: на юге – по Северному Китаю, на западе – по Закавказью и [64] восточным, прикаспийским половцам. В 1229 г. 30-тысячный отряд Кукдая и Субэдэя разгромил кочевавших на территории современного северного Казахстана половцев, остатки которых бежали в пределы Волжской Болгарии. В 1232 г. был нанесен удар по самой Волжской Болгарии. Под этим годом русская летопись кратко сообщает: «Приидоша татарове и зимоваша не дошедше Великого града Болгарского»*. В 1234 г. монголы завершили завоевание Северного Китая. Теперь они могли бросить все силы на запад.

1235 г. состоялся курилтай, утвердивший давно ожидаемый кочевой знатью поход на богатые страны Запада. Наступление должно было вестись одновременно на двух направлениях: из района Закавказья и современного Северного Ирана – на Малую Азию; из прикаспийских степей – на Волжскую Болгарию и далее на Русь и степи северного Причерноморья. Конечной целью на этом- направлении была «земля франков» – Западная Европа. Второму, русско-половецкому направлению монголы придавали особое значение. Руководство походом было поручено сыну Джучи Бату. Беспощадно и последовательно принялся он за выполнение стоявшей перед ним задачи.

Поход на запад был объявлен общим делом всего рода Чингисхана. В ставке Бату собрался цвет монгольской аристократии. Одних только «царевичей» – сыновей, внуков и правнуков Чингисхана – здесь было около десятка. Каждый из них привел с собой тысячи воинов. По словам персидского историка Джувейни, «от множества войск земля стонала и гудела» (27, 239). В конце 1236 г. «Несокрушимый» двинул свою более чем 100-тысячную армию в поход.

Первый удар полчищ Батыя приняли на себя волжские болгары. Они мужественно защищали свою землю, однако силы были слишком неравны. Разгром Волжской Болгарии был быстрым и неотвратимым. Столица государства, «Великий город», как величали ее русские летописцы, была сожжена. Уничтожены были и многие другие богатые торговые города – Биляр, Кернек, Жукотин, Сувар. Одновременно монголы подчинили себе другие народы Поволжья и Прикамья: башкир, мордву, буртасов.

Осенью 1237 г. монгольские тумены вплотную подошли к юго-восточным границам Руси.

Первыми на границах своей земли встретили татар мужественные рязанские князья. Летописи не сообщают никаких подробностей этой битвы. И все же, используя все имеющиеся в распоряжении историков источники, мы можем представить ход сражения, вооружение и боевые приемы русских воинов и монголо-татар.

Основу рязанского войска составляли отважные и опытные воины-дружинники, «удальцы и резвецы», «узорочье рязанское», как называет их летописец. Они были отлично вооружены, искусны в борьбе с кочевниками. Корпус воина защищали кольчуга или пластинчатый доспех. Голову закрывал крепкий железный шлем, [65] у некоторых воинов украшенный медными или позолоченными изображениями святых. Чаще всего на шлемах изображали предводителя небесного воинства Михаила Архангела, а также святого, имя которого носил воин. Острое, длинное навершие шлема – «еловец» – иногда украшалось маленьким флажком.

На боку дружинника висел меч в кожаных ножнах. Мечом можно было наносить колющие и рубящие удары. Некоторые из воинов имели сабли – любимое оружие кочевников. Скользящий удар сабли, нанесенный умелой рукой, на всем скаку, был страшнее удара мечом. У пояса в колчане из бересты, обтянутой кожей, воин хранил несколько десятков стрел, а за спиной – тугой лук. Перед боем тетиву лука натягивали до предела, приводя оружие в боевую готовность.

Притороченные к седлу тонкие длинные копья служили в самом начале боя. Если не удавалось в первом столкновении издалека поразить врага стрелой, воин брался за сулицу – короткое метательное копье, оружие ближнего боя.

По мере сближения конного дружинника с противником одно оружие сменяло другое: издалека он осыпал врага стрелами, сблизившись, стремился выбить из седла метко брошенной сули-цей, затем шло в дело копье и, наконец, сабля или меч.

Военное искусство монголо-татар, их приемы ведения боя подробно описал итальянский дипломат и путешественник Плано Карпини, побывавший у монголов в середине XIII в.: «Оружие же все по меньшей мере должны иметь такое: два или три лука, или по меньшей мере один хороший, и три больших колчана, полных стрелами, один топор и веревки, чтобы тянуть орудия. Богатые же имеют мечи, острые в конце, режущие только с одной стороны и несколько кривые; у них есть также вооруженная лошадь, прикрытия для голеней, шлемы и латы. Некоторые имеют латы, а также прикрытия для лошадей из кожи… У некоторых из них есть копья, и на шейке железа копья они имеют крюк, которым, если могут, стаскивают человека с седла… Железные наконечники стрел весьма остры и режут с обеих сторон наподобие обоюдоострого меча; и они всегда носят при колчане напильники для изощрения стрел. Вышеупомянутые железные наконечники имеют острый хвост длиною в один палец, который вставляется в дерево. Щит сделан у них из ивовых или других прутьев…» (2, 50–51).

«Когда они желают пойти на войну, они отправляют вперед передовых застрельщиков, у которых нет с собой ничего, кроме войлоков, лошадей и оружия. Они ничего не грабят, не жгут домов. не убивают зверей, а только ранят и умерщвляют людей, а если не могут иного, обращают их в бегство… За ними следует войско, которое, наоборот, забирает все, что находит; также и людей, если их могут найти, забирают в плен или убивают. Тем не менее все же стоящие во главе войска посылают после этого глашатаев, которые должны находить людей и укрепления, и они очень искусны в розысках…» (2, 51). [67]

Очевидно, что воины рязанского князя ни в чем, за исключением жестокости, не уступали завоевателям (41, 49). Сила и стойкость рязанцев умножалась тем, что они сражались за свободу, за жизнь и честь своих родных и близких. И все же победа досталась монголо-татарам. Вот как рассказывает об этом современник событий, рязанский летописец: «Батыевы же силы велики были и непреоборимы; один рязанец бился с тысячей, а два – с десятью тысячами. И увидел князь великий, что убит брат его, князь Давыд Ингваревич, и воскликнул: «О братия моя милая! Князь Давыд, брат наш, наперед нас чашу испил, а мы ли сей чаши не изопьем!» И пересели с коня на конь и начали биться упорно. Через многие сильные полки Батыевы проезжали насквозь, храбро и мужественно сражаясь, так что все полки татарские подивились крепости и мужеству рязанского воинства. И едва одолели их сильные полки татарские…» (8, 189).

Захватив Рязань, татары по Оке двинулись на северо-запад, в сторону Коломны. Там, на границе владении владимирского князя, их уже ждал с войском сын Юрия Всеволодовича, юный князь Всеволод. Он смело вступил в бой с татарами. В битве за Коломну пал старый владимирский воевода Еремей Глебович. Молодой князь едва смог выбраться из окружения. Ускользнув от погони, он с небольшим отрядом вернулся во Владимир. В боях за Коломну татары потеряли одного из своих «царевичей», побочного сына самого Чингисхана Кюлькана.

Штурмом овладев Коломной, завоеватели двинулись по льду Москвы-реки на север, туда, где среди лесов и болот таилась будущая столица земли Русской.

В Москве готовился к схватке с завоевателями другой сын Юрия Всеволодовича – Владимир. После пяти дней борьбы татары захватили Москву. Владимирский воевода Филипп Нянько погиб в бою, князь Владимир попал в плен.

В начале февраля 1238 г. татары штурмом взяли Владимир. После этого Батый разделил свое войско на несколько отправившихся в разные стороны отрядов. Вскоре были захвачены все крупные города Владимирщины и Верхнего Поволжья. Маленькие деревянно-земляные крепости, построенные для защиты от внезапных нападений соседних князей или волжских болгар, могли противостоять двум-трем тысячам воинов, но оказывались легкой добычей для многотысячных, оснащенных китайскими стенобитными машинами отрядов Батыя. Последней надеждой Северной Руси оставалось войско, которое князь Юрий вывел из Владимира перед приходом татар. Далеко в заволжских лесах терялись следы владимирского князя. Но татары из отряда воеводы Бурундая напали на след владимирской дружины. 4 марта 1238 г. на берегах речки Сить, что протекает в глухих лесах к северо-западу от Углича, разыгралась ожесточенная битва. Полки владимирского князя и дружина пришедших к нему на помощь князей были уничтожены войском Бурундая. [68]

Продолжая завоевание, Батый двинул свои полки на северо-запад. Уже пал Торжок, южные ворота новгородской земли, уже всего лишь сто верст оставалось до Новгорода, когда завоеватели внезапно остановились и повернули назад. «Несокрушимый» понял, что его ослабевшая, потерявшая десятки тысяч воинов армия едва ли сумеет покорить густонаселенные северозападные области Руси. К тому же и весенняя распутица могла со дня на день превратить новгородские леса и болота в западню для отяжелевшей от добычи монгольской армии.

Повернув на юг, Батый раскинул свое войско в виде огромной петли, стремясь захватить все, что уцелело в центральной Руси. Однако далеко не таким легким оказался отход Батыя на юг. Большой татарский отряд был уничтожен под Смоленском. В народе родилась легенда о том, что победил татар и спас Смоленск только один воин – прекрасный юноша по имени Меркурий.

Семь недель сражались с врагом жители Козельска, старинного племенного центра вятичей. Смелой ночной вылазкой они уничтожили более 4 тыс. врагов. Под стенами Козельска нашли смерть три знатных воеводы из армии Батыя. Когда враги все-таки ворвались в город, защитники бросились врукопашную.

Лето 1238 г. Батый провел в половецких степях. После тяжелых боев на Руси войскам необходим был отдых и пополнение. Лишь в 1239 г. завоеватели смогли возобновить действия против Руси. Они вновь вторглись во владимирские земли, разорили Муром и Гороховец, воевали по Клязьме. В Южной Руси отряды, посланные Батыем, захватили Чернигов и Переяславль, опустошили многие области по левому берегу Днепра.

Большое наступление монголо-татар на Восточную Европу началось в 1240 г. Перейдя Днепр, поздней осенью татары осадили Киев. По словам летописца, в городе люди не слышали друг друга из-за невообразимого шума, поднятого движением орды. Скрип тележных колес, рев верблюдов, ржание коней заглушали голоса людей.

Киевляне захватили «языка» – татарина по имени Товрул. От него они узнали, что под стенами Киева стоят все «сильные воеводы» Батыя. Здесь был и старый Субэдэй, лучший полководец Чингисхана, и молодой, но уже известный своими победами Бурундай. Вместе с Батыем пришел его брат Орду. Привел свои войска и будущий Великий хан, внук Чингисхана Менгу. Отдельно от других поставил свою богато украшенную юрту хан Гуюк, старший сын правившего тогда всеми монголами Великого хана Угедея. Все они, потомки Чингисхана, чью священную кровь не полагалось проливать на землю и кого в случае нужды казнили только одним способом – душили, плотно завернув в войлок,– все они горели желанием овладеть Киевом. Красота и величие города поразили завоевателей. Стремясь [69] сохранить для себя в целости все, что находится в этом прекрасном городе, они предложили киевлянам сдаться, обещая даровать жизнь. Киевляне ответили отказом. Возглавлявший оборону города воевода князя Даниила Галицкого по имени Дмитр был гордым и непреклонным воином. Он сам сражался в первых рядах и был ранен. Целые сутки длился бой на улицах и площадях Киева. Наконец, в руках защитников остался только небольшой район вокруг Десятинной церкви. Как и в других русских городах, каменный собор стал последним прибежищем и братской могилой осажденных. Не выдержав тяжести взобравшихся на них людей, своды Десятинной церкви рухнули, похоронив под собой тех, кто укрывался внутри.

Что предпринял Даниил, узнав о падении Киева и приближении Батыя к его землям? Увы! На первый взгляд он действовал не слишком героически: как и его давний соперник в борьбе за Киев князь Михаил Черниговский, Даниил вместе с сыном отправился в Венгрию, а оттуда в Польшу. Там в тщетной надежде получить помощь против татар он провел страшную зиму 1240–1241 гг., когда татары опустошили Волынь и Галичину.

Причину бездействия Даниила летописец объясняет кратко и четко: «Он не мог пройти в Русскую землю, потому что с ним было мало дружины» (8, 297). Во всеобщей сумятице, вызванной нашествием, Даниил долго не имел сведений о судьбе своей семьи. «Он прошел из Угорской земли (Венгрии.– Н. Б.) в Ляшскую землю через Бардуев и пришел в Сендомир. Он узнал о своем брате, и о детях, и о княгине своей – что ушли они из Русской земли к ляхам от безбожных татар, и бросился искать их, и нашел их на реке под названием Полка,– они порадовались о своем соединении и горевали о поражении земли Русской и о взятии множества городов иноплеменниками» (8, 297).

Покорение Галицко-Волынской Руси потребовало от татар большого напряжения сил. На своем пути они встретили ожесточенное сопротивление. Города-замки Данилов и Кременец им взять не удалось; Колодяжен и Каменец были захвачены обманом; Галич и Владимир пришлось брать штурмом. Впрочем, татары спешили поскорее добраться до Венгрии, которая была важнейшей целью всего похода. Поэтому они не долго задерживались в Юго-Западной Руси, оставив ее «освоение» на будущее.

Вернувшись в свои владения весной 1241 г., Даниил увидел повсюду страшные следы нашествия. Когда он вместе с братом Василько приехал к Берестью (современный Брест), то не смог стать лагерем под городом «из-за смрада от множества убитых» (8, 299). В столице Волыни, Владимире, «ни единого живого человека не осталось… церковь святой Богородицы была наполнена трупами, другие церкви были полны трупов и мертвых тел» (8, 299). [70]

Как и другие русские князья. Даниил внимательно следил за действиями Батыя в Венгрии и Польше. В апреле 1241 г. в битве при Легнице отдельный монгольский корпус разгромил объединенные войска южнопольских феодалов, в состав которых входили и немецкие рыцари. Предводитель этой разноплеменной армии князь Генрих Благочестивый погиб в бою. Два дня спустя в битве при Шайо венгерский король Бела IV потерпел сокрушительное поражение от основных сил Батыя. Центральная Европа жила в ожидании страшного погрома. Передовые отряды завоевателей дошли до Вены и Адриатического моря. Но тут случилось неожиданное. В 1242 г. победоносное степное войско остановилось и, выполняя приказ хана, начало отходить обратно, на восток.

Главной причиной, заставившей монголов прекратить нашествие на Европу, было резкое ослабление их армии в результате упорного сопротивления народов Восточной Европы и в первую очередь – русского народа. Об этом с присущей ему исторической интуицией писал еще А. С. Пушкин. «России определено было высокое предназначение… Ее необозримые равнины поглотили силу монголов и остановили их нашествие на самом краю Европы; варвары не осмелились оставить у себя в тылу порабощенную Русь и возвратились на степи своего востока. Образующееся просвещение было спасено растерзанной и издыхающей Россией…» (52, 409).

После нашествия Батыя русские земли лежали в развалинах. Дымились пепелища городов, немногие уцелевшие жители хоронили убитых, строили из золотистой сосны новые избы и терема, распахивали запустевшую пашню. Всем хотелось верить, что «поганые» ушли навсегда. Однако прошло три года – и они вернулись. В начале 1243 г. на Русь прибыли татарские послы, потребовавшие, чтобы все русские князья явились в ставку Батыя.

Память о пережитом погроме была совсем свежа. Сил для сопротивления новому нашествию не было. Пришлось русским князьям, забыв былую гордость, отправляться в путь. В орде – так называлась кочевая ставка хана – благосклонно приняли дары, с великим трудом собранные в опустевшей земле Русской. Все князья получили ярлыки. Отныне вся Русь оказалась в политической зависимости от Орды! Все важнейшие вопросы внутриполитической жизни, а также внешняя политика страны постепенно оказались под контролем чужеземцев. Одной из немногих областей Руси, где не признали власть «поганых» и выступали против них с оружием в руках, были владения Даниила Галицкого. [71]

Твердой рукой восстановив свою власть над Волынью и Галичиной, пошатнувшуюся в результате новых боярских смут и неурядиц, вызванных нашествием Батыя, Даниил быстро обрел прежнее могущество и самоуверенность. Однако вскоре он узнал, что вернувшийся из похода Батый не забыл о нем.

Галицко-волынская летопись под 1243 г. сообщает: «Когда Даниил был в Холме, прибежал к нему половчанин по имени Актай, говоря: «Батый вернулся из Угорской земли и послал двух богатырей искать тебя – Манымана и Балая». Даниил запер Холм и поехал к брату своему Васильку, взяв с собой митрополита Кирилла. Татары разорили все до Валодавы и по озерам много зла учинили» (8, 303). Город Володава находился примерно в 80 верстах севернее Владимира.

Впрочем, этим набегом Батый лишь желал припугнуть не признавшего его власть галицко-волынского князя. Большая война с Даниилом требовала много сил и средств и не входила в ближайшие планы правителя Орды.

Между тем разорение Руси татарами породило новые надежды у ее западных соседей. Летом 1245 г. нападению подверглись галицко-волынские земли. Объединенное польско-венгерское войско вторглось в Галичину. С ним шел и давний враг Даниила князь Ростислав Михайлович Черниговский, женатый на дочери венгерского короля Белы IV.

Первая же русская крепость на пути завоевателей – городок Ярослав в 100 км западнее Львова – оказала мужественное сопротивление. Осада Ярослава затянулась. Воспользовавшись этим, князь Даниил, не дожидаясь помощи, обещанной ему литовцами и Конрадом Мазовецким, подошел к городу и переправился на левый берег реки Сан. 17 августа 1245 г. близ Ярослава произошло кровопролитное сражение – одно из важнейших в русской военной истории XIII столетия.

Русскими полками, кроме самого Даниила, командовали его брат Васильке и дворский Андрей. Венгерское войско возглавлял князь Ростислав Черниговский и опытный старый воевода Фильней (в летописи – Филя). Предводителем польской части войска завоевателей был воевода пан Флориан Войцехович.

Каждая из сторон имела свой план сражения. Даниил поставил свои лучшие силы на левом фланге, намереваясь в ходе боя выйти в тыл неприятеля. Центр занял полк дворского Андрея. Он должен был принять на себя главный удар и своей стойкостью решить исход битвы. На правой руке, против поляков Флориана, стоял со своим полком князь Васильке – верный и мужественный соратник Даниила во всех его воинских и государственных делах. Замысел неприятеля сводился к тому, чтобы, имея в тылу запасной рыцарский полк, которым командовал Фильней, обрушить основную массу войск на центр русской позиции. При этом особое пешее войско было оставлено у ворот Ярослава, чтобы не дать возможности жителям города прийти на помощь Даниилу.

Яркое описание битвы под Ярославом сохранила галицко-волынская летопись. Она создавалась и редактировалась на протяжении всего XIII столетия. С ее страниц звучат живые голоса современников Даниила: [72]

«Скоро, собрав воинов, Даниил и Василько выступили. Послали вперед Андрея, чтобы он увидел врагов и подбодрил город, что близко спасение. Не доходя до реки Сана, воины сошли с коней в степи, чтобы вооружиться. И было знамение над полком такое: слетелись орлы и множество воронов, подобно огромному облаку, раскричались. птицы, клекотали орлы, паря на крыльях своих, носились по воздуху, как никогда и нигде не бывало. Это знамение на добро было.

Даниил вооружился, взял своих воинов и пошел к реке Сану. Брод был глубоким, и первыми пошли половцы и, переехав, увидели стада. У врагов не было сторожевых отрядов у реки. Половцы не посмели разграбить их без княжеского повеления. А те увидели их и скрылись в свои станы вместе со своими стадами. Даниил и Василько тоже не медлили, но быстро перешли реку. Построив конников и пехотинцев, пошли не торопясь в битву. Сердца их были тверды в битве и устремлены на битву. Так как Лев (сын Даниила.– Н. Б.) был ребенком, он был поручен Васильку, храброму и сильному боярину, чтобы тот стерег его в бою.

Ростислав же, увидев приход ратников, построил своих воинов – русских, угров и ляхов – и пошел против Даниила и Василька, а пехотинцев оставил у города стеречь ворота, чтобы из города не вышли на помощь Даниилу и не изрубили пороки (стенобитные машины.– Н. Б.). Исполчившись, Ростислав прошел овраг глубокий. Пока он шел против Даниила, дворский Андрей поспешил сразиться с Ростиславовым полком, потому что хотел предотвратить сражение с полком Даниила. Крепко копья ломались, как от грома треск был, и от обоих полков многие, пав с коней, погибли, а другие были ранены в этом жестоком копейном бою.

Даниил послал двадцать избранных мужей на помощь Андрею. Василий же Глебович, Всеволод Александрович, Мстислав, в то время как Андрей изнемогал, бежали назад к Сану. Андрей же, оставшись с малой дружиной, скача взад и вперед, крепко бился с врагами.

Видел Даниил, что ляхи упорно наступают на Василька и поют «корелеш», а в их полку громко ревела труба.

Наблюдал Даниил вблизи битву Ростислава, в то время как Филя в заднем полку стоял со знаменем и говорил: «Русские стремительны в нападении: выдержим их натиск – они не могут выдержать долгого боя». Но Бог не услышал его похвальбы: и пришел на него Даниил с Яковом Марковичем и с Шелвом. И вот Шелв был ранен, а Даниил захвачен, но вырвался он из рук Фили и оставил сражение. Однако, увидев угрина, скачущего на помощь Филе, пронзил его копьем, так что оно, вонзившись в него, сломалось, тот упал и умер. А о того гордого Филю сломал свое копье юный Лев. Даниил вскоре снова напал на Филю, разбил его полк и разорвал пополам его знамя. Увидев это, Ростислав побежал, и угры обратились в бегство.

Пока Василько сражался с ляхами, братья разошлись и [73] не видели друг друга. Ляхи ругались, говоря: «Гони долгобородых!» Василько же воскликнул: «Ваши слова лживы! Бог нам помощник». Он пришпорил своего коня и поскакал. Ляхи не устояли и побежали от него. Тем временем Даниил погнался через глубокий овраг за уграми и русскими и избивал их, скорбя о брате, ибо не ведал о нем. Увидев же по его знамени, что он гонит ляхов, он сильно обрадовался.

Когда стал Даниил на холме против города. Василько к нему приехал. Даниил хотел преследовать врагов, Василько же воспрепятствовал этому. А Ростислав, видя свое поражение, оборотил коня своего на бег. Угры и ляхи многие были перебиты и захвачены в плен, и от всех многие были взяты в плен. Тогда же и Филя гордый был взят в плен дворским Андреем, и был приведен к Даниилу, и был убит Даниилом. Жирослав же привел Владислава, злого мятежника земли. В тот же день и он был убит, и многие другие были убиты, в гневе. Даниил и Василько не пошли в город, и Лев стал на месте битвы, среди трупов, являя свою победу. Пока воины, устремившиеся в погоню, возвращались, вплоть до полуночи, привозя много добычи, всю ночь не кончались крики разыскивающих друг друга» (8, 311–313).