Кругом одни евреи

#2124151
Брат 2
Участник

31

Еврейская торговая контора. Директор окликает бухгалтера:
— Давид Соломонович, сколько будет сто тридцать пять умножить на пятьсот?
— Мы продаём или покупаем? – спрашивает бухгалтер.

32

На «Полевую почту» радиостанции «Юность» приходит письмо, в котором написано: «Дорогая радиостанция, передайте для моего сына Мойши, который служит в вашей Советской Армии, песню «Мойша, бери шинель, и уже-таки иди домой».

33

Рабинович звонит по телефону:
— Алло, база? Алло, это база?
Голос в трубке:
— Иванов слушает.
Рабинович искренне удивляется:
— Это что, военная база?

34

Еврей в купе поезда предлагает попутчикам поиграть в отгадывание фамилий. Первым начинает один попутчик:
— Моя фамилия – это такой маленький, серый, длинноухий, по полям скачет.
— Зайцев! – выпаливает еврей.
Другой говорит:
— А я большой, бурый, по лесам хожу, ёлки валю.
— Медведев, — отгадывает еврей, и говорит, — А моя фамилия состоит из двух слов: первое – это то, что нам обещали до революции, а второе – то, что мы получили на самом деле.
— Между прочим, — говорит третий, — я работаю в КГБ.
— Значит ваша фамилия Иванов! – радуется еврей.
— Верно, — говорит третий, — А вас, гражданин Райхер, я предупреждаю, поаккуратнее с такими загадками.

35

Еврей встречает жену, вернувшуюся с горнолыжного курорта. Та разодета в пух и прах, вся в золоте, денег немеряно.
— Откуда это всё? – удивляется муж.
— Выиграла в лотерею, — отвечает жена.
— Так, понятно, — вздыхает еврей.
На следующий год едут в Куршавель вместе.
Катаются на лыжах. Жена падает и сидит на снегу.
— Сара, Сара, — кричит ей муж, — Вставай скорее, а то свой лотерейный билет застудишь.

36

Рабинович и Абрамович подрядились в Одесском порту покрасить пароход. Получили аванс, ходят в порт, красят. Пришла пора сдавать работу. Пришла дирекция принимать работу.
— Что за херня творится? – спрашивают они евреев-артельщиков, — Почему пароход покрашен только с одной стороны?
— Ничего не херня, — отвечают они, — Договор читайте, там же чёрным по белому написано «Рабинович и Абрамович с одной стороны, а Пароходство с другой…»

37

— Изя, — спрашивает Абрам своего приятеля, — я слышал, что ты таки вылечился от склероза?
— Вылечился, — отвечает Изя, — Таблетки специальные пил.
— А как эти таблетки называются? Я тоже хочу вылечиться.
— Они называются… Как они называются? Ну, это, как цветок такой красный, у него ещё шипы есть…
— Роза что ли?
— Вот именно Роза, — говорит Изя и кричит жене, — Роза, как там называются эти таблетки от склероза?

38

Император Николай Второй идёт вдоль строя полка и вдруг обращается к одному солдату:
— Как фамилия? – спрашивает он у служивого.
— Иванов, — отвечает тот.
— А скажи мне, Иванов, ты смог бы вот прямо сейчас выстрелить в меня из своей винтовки?
— Да Вы что? – искренне удивляется служба, — Вы же Государь – отец родной. Ни в коем случае.
Николай Второй благодарно кивает солдату и подходит к следующему:
— Как фамилия?
— Сидоров, — отвечает другой солдат.
Николай Второй задаёт служивому тот же вопрос и получает такой же категорический ответ, что ни в коем случае рука солдата не поднимется на Императора.
Николай довольный подходит к солдату, стоящему в начале строя с барабаном.
— Как фамилия?
— Гольдштейн! – выпаливает солдат.
— А скажи мне, солдат, ты смог бы в меня вот прямо сейчас выстрелить?
— Это из чего? Из барабана что ли? – искренне удивляется еврей.

39

В Нью-Йоркский ресторан на Брайтон-Бич заходит Семён Маркович из Одессы и просит показать ему певицу Соню. Приводят Соню, которая оказывается миловидной девушкой с длинными ногами, пышным бюстом, короче девицей в самом соку. У Семёна Марковича с ходу льются слюни при виде Сони, и он тут же предлагает ей провести с ним ночь за тысячу долларов. «Хорошие деньги», смекает Соня и соглашается.
На второй день Семён Маркович снова приходит в ресторан и снова предлагает Соне провести с ним ночь за тысячу долларов. Соня довольная тут же соглашается. То же самое происходит и на третий день. И вот, когда Соня уже одевается в номере отеля, в котором остановился Семён Маркович, собираясь от него уходить, она его спрашивает:
— Семён Маркович, вы такой богатый человек, что можете себе позволить провести со мной ночь за тысячу долларов. А кто вы? Откуда? Кем работаете?
— Да я работаю часовым мастером в Одессе, а сюда приехал в гости к брату Лёве.
— Так вы из Одессы? Ой, а я тоже из Одессы. А вы случайно не знаете тётю Розу с Молдаванки? Это моя мама.
— Ха, мне ли не знать тётю Розу с Молдаванки, вашу маму? Кстати, это она просила передать вам эти три тысячи долларов.

40

Еврей приходит в партизанский отряд:
— Дайте мне винтовку, я пойду немцев поубиваю.
— Рабинович, — говорят ему, — идите торгуйте в свою лавку. Мы уж как-нибудь без вас управимся.
— Так нет лавки, сволочи сожгли её. Дайте винтовку.
— Винтовку мы вам не дадим, но вот вам листовки, идите в город и распространите среди населения, — говорит ему комиссар отряда.
— Это поможет? – спрашивает Рабинович и, взяв листовки, удаляется.
Неделю от него ни слуху, ни духу.
— Ну, либо поймали и расстреляли, — сокрушаются в отряде, — либо он листовки выбросил и домой ушёл.
Ещё через три дня Рабинович возвращается.
— Ну что, удалось распространить? – интересуется комиссар.
— Да уж, было трудно, но я их всё-таки все продал, — радостно заявляет Рабинович и протягивает комиссару деньги, — Здесь девяносто рублей минус десятка – мои комиссионные.

41

Учитель спрашивает в школе:
— Изя, сколько будет дважды два?
— Восемь, — отвечает Изя.
— Сколько-сколько? – переспрашивает учитель.
— Ну, шесть, — отвечает мальчик.
— Так, поставлю-ка я тебе двойку, Изя, раз ты не знаешь.
— Не надо учитель, каждый дурак знает, что дважды два будет четыре.
— А почему ты тогда придуриваешься?
— Я не придуриваюсь, просто папа учит меня всегда называть сумму больше, чтобы было с чего делать скидку.

42

Умирает старый еврей. Вся родня собралась у его кровати.
— Жена, ты здесь? – спрашивает умирающий.
— Здесь.
— А дети здесь?
— И дети здесь.
— А дядя Хаим, тётя Роза, племянники Моше и Давид, брат Мордехай , сёстры Эсфирь и Рина тоже здесь?
— Да не переживай ты так, — успокаивает умирающего жена, — все здесь, вся родня.
— Ага! – подпрыгивает умирающий на кровати, — А кто же это, позвольте спросить, в лавке остался?

43

— Боря, — спрашивает жена мужа перед сном, — ты дверь на замок закрыл?
— Закрыл.
— А на второй замок закрыл?
— И на второй закрыл.
— И на третий?
— И на третий.
— А на засов закрыл?
— И на засов закрыл.
— И на цепочку?
— И на цепочку.
— А на щеколду закрыл.
— Тьфу ты, на щеколду забыл.
— Вот как?! – визжит жена, — Значит, приходи к нам кто хочешь, и бери что хочешь?!

44

Затонул круизный теплоход. Спаслись только Соломон Маркович и Синди Кроуфорд. Живут на необитаемом острове. Проходит неделя, другая. Синди Кроуфорд, невзирая на толстую жопу Соломона Марковича, его низкий рост и некрасивую внешность, всё же предлагает ему заняться с нею сексом. Соломон радостно соглашается. Так и живут месяц.
Через месяц Соломон Маркович говорит Синди Кроуфорд:
— Слушай, Синди, давай я тебе пририсую усы, надену на тебя ермолку, ты выпяти вперёд живот и иди мне навстречу по берегу моря, как будто мы на пляже в Одессе. А я буду идти тебе навстречу. Когда мы поравняемся, ты скажи мне «О, Соломон, привет! Как дела?».
— Это зачем? – удивляется Синди.
— Ну, сделай так, очень прошу.
Синди соглашается. Вот они идут навстречу друг другу по берегу моря. У Синди усы нарисованы, шапочка на голове, живот вперёд выставлен. Поравнялись.
— О, Соломон, привет! – кричит Синди, — Как дела?
— Ба! Абрам Моисеевич! – в свою очередь восклицает Соломон, — Слушай, ты не поверишь. Ты знаешь, кого я уже целый месяц трахаю?

45

— Изя, ты что, с ума сошёл? Для чего ты купил пластинку с речью Брежнева на двадцать пятом съезде КПСС?
— Ха, а ты пробовал её ставить не на тридцать три, а на семьдесят шесть оборотов?
— Нет, а что получается?
— А то и получается «Ля-ля-ля-ля-ля, чмок-чмок-чмок, кхе-кхе, ля-ля-ля-ля-ля, хлоп-хлоп-хлоп, чмок-чмок-чмок, ля-ля-ля-ля-ля». Ты не поверишь, но под это даже танцевать можно.

46

— Вам чего? – спрашивает ребе в синагоге у Якова и Ривки.
— Да я вот хочу спросить, ребе, — переминается с ноги на ногу Яков, — вступать мне уже в колхоз или нет?
— А я хочу спросить, ребе, — говорит Ривка, — мне в первую брачную ночь с мужем ложиться одетой или раздетой?
— Эх, Ривка, — говорит ребе, — ляжешь ты одетой, ляжешь ты раздетой, всё равно муж тебя вы…бет. Кстати, вышесказанное касается и тебя, Яков.

47

Приезжает Абрам из командировки, заходит в спальню и видит, что в постели лежит его жена, а из-под одеяла торчат чьи-то мужские ноги.
— Это почему мужские ноги торчат из-под нашего одеяла?! – орёт Абрам.
— Абрам, — говорит ему жена, — это те самые ноги, благодаря которым ты имеешь трёхкомнатную квартиру, дачу, автомобиль и денежные командировки.
— Так я и говорю, — не растерялся Абрам, — почему ноги торчат из-под одеяла? Скорее укрой ноги нашего кормильца.

48

Постскриптум еврейского письма:
— Мойша, я хотел послать тебе тысячу рублей, но, к сожалению, уже заклеил конверт.

49

— Абрам, дай мне взаймы десять тысяч, — говорит еврей приятелю.
— Охотно, — отвечает тот, — но у меня только пять.
— Ну, давай пять, а ещё пять будешь мне должен.

50

— Ну, что, Циля, ваша дочь Хава замуж выходит?
— Да, выходит понемножку.

51

В Израиле еврей из Санкт-Петербурга встречает другого еврея из Санкт-Петербурга, недавно перебравшегося в Израиль.
— Ну, шо там, в Питере слышно? Там кто из евреев ещё остался?
— Осталась одна. Аврора Крейсер называется.

52

Поезд «Москва – Одесса». Двухместное купе. В купе сидит старый еврей, ждёт отправления. Вдруг в купе заходит молодой человек, здоровается и спрашивает который час. Еврей демонстративно отворачивается от него и молчит. Так продолжается всю дорогу: на все попытки молодого человека заговорить с ним, еврей молчит и смотрит в окно.
Подъезжают к Одессе. Еврей собирается на выход и говорит попутчику: «Прощайте».
— Послушайте, — спрашивает молодой человек, — а почему вы всю дорогу молчали, а сейчас, в конце пути решили со мной заговорить.
— Видите ли, молодой человек, если бы я с вами заговорил, то мы бы познакомились. Если бы мы познакомились, то, скорее всего, пошли бы вместе в ресторан. Там мы бы выпили за знакомство, разговорились бы и возможно подружились бы. И я пригласил бы вас к себе в гости. Вы бы пришли ко мне в гости и познакомились бы с моей красавицей дочерью Цилей. И вдруг Циля в вас влюбилась бы, а вы в неё. Вы бы стали встречаться и возможно поженились бы.
— И что же в этом плохого? – спрашивает еврея молодой человек.
— Да всё бы ничего, — отвечает тот, — вот только на х…я мне зять без часов?

53

У туриста в Одессе сломались часы. «Надо бы их починить» думает он и идёт искать часовую мастерскую. И вот он видит, что над дверью в одно заведение висят большие часы. Турист решает, что это часовая мастерская, заходит внутрь и просит у служащего отремонтировать часы.
— Но это не часовая мастерская, — говорит тот.
— А что же это? – удивляется турист.
— Это такое специальное еврейское заведение. Здесь мы делаем обрезанье.
— А почему же у вас над входом висят часы?
— А что, по-вашему, мы должны были повесить над входом?

54

— Ну, Рабинович, — спрашивают у еврея в ОВИРе, — вы выбрали страну, в которую хотите уехать?
— Ещё нет.
— Сколько же можно выбирать? Вот вам глобус, поищите и определитесь, наконец.
Рабинович долго крутит глобус так и этак, тычет пальцев то туда, то сюда. Наконец возвращает глобус и, тяжело вздохнув, спрашивает:
— Послушайте, а нет ли у вас другого глобуса?

55

В Нью-Йорке на Брайтон-Бич у владельца еврейского ресторанчика работают три китайца, и все трое бегло говорят на иврите. От посетителей отбоя нет, всем интересно посмотреть на официантов-китайцев, говорящих на иврите.
— Откуда это китайцы так на иврите-то хорошо говорят? – спрашивают как-то у хозяина ресторанчика.
— Это я их научил, — отвечает тот, — только не говорите им, что это иврит, потому что они думают, что это английский.

56

Еврей рассказывает другу о своей работе в Лондоне.
— Служу дворецким у одного лорда. Всё бы неплохо, но он стал спать с моей женой. Ну, я в отместку стал спать с его женой.
— Ну, что же в этом плохого? По-моему всё прекрасно.
— Какой там прекрасно? Я-то ему делаю лордов, а он мне евреев.

57

В одесском дворе на лавочке сидит пожилая еврейская пара. Вдруг еврейка говорит мужу:
— Абрам, кто-то сказал сейчас слово «жид».
— Федька, — кричит еврей в сторону играющих во дворе мальчишек, — это ты сказал «жид»?
— Да вы что? – отвечает тот, — Вы же ко мне на крестины приходили. Чего мне вас жидами обзывать?
— Васька, ты сказал? – спрашивает старик другого.
— Окно разбить – это я могу, а чего мне обзываться-то? Небось, в одном дворе живём, — говорит Васька.
— Петька, значит, ты сказал? – окликает еврей третьего.
— Абрам, — обрывает еврея жена, — хватит цепляться к ребятам. Я думаю, это по радио сказали.

58

Израиль Аэропорт «Бен-Гурион». Многочисленная еврейская родня встречает столетнего дядю-миллиардера, прилетевшего из Америки. Вот он, трясясь от старости, вступил на трап самолёта.
— Дядя Хаим… Дядя Хаим… — возбуждённо зашумели родственники.
Дядя Хаим остановился на середине трапа, прищурив глаз, осмотрел свою многочисленную родню и, многозначительно подняв вверх указательный палец, проскрипел:
— Нет уж, не дождётесь.

59

Еврея принимают в партию. Задают вопросы:
— Были ли вы под судом или следствием?
— Нет.
— Есть ли у вас родственники за границей?
— Нет.
— Ваша национальность?
— Таки да.

60

Начальник отдела кадров читает анкету сотрудницы Евдокии Исааковны Ивановой.
— А почему у вас отчество Исааковна? Вы еврейка что ли?
— То есть, судя по вашей логике, Исаакиевский собор – это на самом деле синагога? – отвечает та.