Ответ в теме: Альтернативная история. Роман Александра Липатова "Солдаты Отчизны"

#3061277

…На следующий день, когда Василий и Зойка переехали в ведомственную квартиру, Вася перевез туда шкафы с книгами и приемник, а Зойке и перевозить-то было нечего. Но вдруг, когда Василий вышел погреться на солнышке и сел на скамейку, к нему подошел солдат в униформе мотострелковых войск РНР и сказал:
— Простите, товарищ лейтенант. У меня дело крайней важности. Нет ли места, где мы могли бы поговорить вне посторонних ушей?
Василий пригласил его в квартиру, и солдат сказал:
— Честь имею, сержант Сабитов. Я стоял на часах в Балтштадте, в гарнизоне «Красная горка», и подслушал разговор начальства. Готовится мятеж. Ораниенбаумский мотострелковый полк, в котором я служу, на стороне мятежников. Нужно что-то предпринять, пока не поздно. Начало мятежа намечено на завтра.
Василий тут же позвонил отцу и пригласил его и Сторожева для разговора. Сабитов еще раз повторил донесение. Сторожев закурил и сказал:
— Будем ловить на живца. Впустим противника в город, а там с ними и разделаемся. Георгий Иваныч! Какая танковая дивизия сейчас на учениях поблизости?
— Вторая Аркадакская, Николай Петрович, — ответил Крашенинников-старший.
— Какие еще силы у нас в наличии? — спросил Сторожев.
— Милиция, рабочие дружины, Кексгольмская милицейская катерная флотилия.
— А у них что в наличии, сержант? — обратился Сторожев к Сабитову.
— Кроме Ораниенбаумского полка, у них еще есть эсминец «Каратель». Вроде больше ничего. Народ их вряд ли поддержит.
…На следующий день Сторожев спустился в бункер, где находился командный пункт, и откуда в Ореховск шла секретная ветка Д-8, а Ваське и Зойке приказал занять места в танке. Василий вырулил на как никогда пустой проспект Республики и увидел вдали колонну БТРов, над которыми реяли красно-бело-черные флаги. Он велел Зойке зарядить пушку, а сам повернул в проход между домами и заехал в него задом. Повернув башню, он заметил, что на практически всех БТРах только пулеметное вооружение, и приказал Зойке стрелять. Но тут из БТРа высунулся гранатометчик с РПГ и выстрелил фугасной гранатой прямо в здание НИИ имени Сапожкова. Василий крепко выругался, что с ним происходило довольно редко, и повернул к пролому в стене. Заехав задом в пролом, как в капонир, он сказал:
— Зойка, веди огонь, сейчас вернусь!
Раздраив кормовой люк, он вылез и забежал в пролом. На койке в палате лежала девочка с перебинтованными ногами. «Где-то я ее видел», подумал Вася, и вытянул из-за ворота кофточки именной жетон. Раиса Витальевна Прасковьина!!! Та самая девочка, которая попала под сторожевский поезд! Василий окликнул главврача, шедшего по коридору — это был генерал Славянов. Васька схватил девочку на руки и крикнул Славянову:
— Товарищ генерал, за мной!
Сначала они занесли в люк девочку, затем Славянов занял место у боеукладки, девочку расположили там же. Василий снова свернул на проспект Республики, затем свернул к милицейскому посту. Милиционеры вели огонь осколочными из стоявшей в кузове грузовика «сорокапятки». Наконец он добрался до Кемской набережной, и там его глазам через смотровую щель открылось любопытное зрелище — над рекой сверкали мигалки и выли сирены. Это шла на помощь милицейская Кексгольмская флотилия. Навстречу им шел миноносец «Каратель». При виде милицейских пушечных бронекатеров у мятежников сдали нервы, и команды в машину были перепутаны, отчего винты заработали враздрай, и «Каратель» подставил свой борт под пушки катеров. Если честно, двухторпедный из носовых аппаратов он успел дать, но лишь попортил облицовку набережной. Катера быстро разворотили ему борт из 76-миллиметровых пушек. Василий подъехал к Петровскому замку и поставил свой танк в переулке, но тут Сторожев сообщил ему по радио, что мятеж практически подавлен. Танк загнали во двор, девочку временно отнесли в медпункт, но тут подбежал министр чрезвычайных ситуаций Кузьма Анатольевич Крючков и сказал:
— Василий Георгиевич, на заводе «Петробалт» — диверсия… Начался пожар, разлился расплавленный металл. Николай Петрович надеется на Вашу отвагу.
Василий и Зойка забежали в пожарную часть, надели спецкостюмы, задраили шлемы, проверили кислородно-дыхательную систему и заняли места в пожарном «Фрегате». Подъехав к заводу, Василий увидел, как из оконных проемов вылетает пламя. Выйдя из машины и переключив радиофон на волну расчета, он спросил:
— Завод обесточен?
— Никак нет, товарищ лейтенант… Главный рубильник в том самом зале, где разлит металл.
— Тогда мы пока не сможем тушить водой. Слушай мою команду! Сейчас я в подвесной люльке попробую добраться до рубильника, а обратно вернусь в ручном режиме. Пока что тушите хладагентом!
— Есть!
Василий по стремянке забрался в люльку для подачи шихты, включил питание, и люлька доехала по потолочному рельсу до стены. Откинув рубильник, Василий стал крутить ручку, чтобы вернуться обратно. Добравшись до безопасного места, он спрыгнул и вышел из горящего здания. Тем временем в здание накачивали хладагент, но это мало помогло. Василий добежал до заводской технической железной дороги, и, обратившись к начальнику депо, спросил:
— Паровоз у тебя есть?
— Так точно. Но котел холодный, нужно прогревать.
— Не нужно. Если есть тепловоз-толкач, загони паровоз в аварийный цех и жди дальнейших указаний.
Когда паровоз загнали в горящий цех, Василий приказал отогнать тепловоз подальше, а сам заминировал котел, и из взорванного котла вода хлынула прямо на расплавленный металл. Когда Василий вышел из здания, Зоя уже размотала два шланга и присоединила их к цистернам. Один ствол она взяла сама, другой дала Ваське. По команде из стволов ударили по огню компактные струи. В то же время тушили и хладагентом. Когда через час пожар был потушен, в Васькиных наушниках раздался голос Крашенинникова-старшего:
— Повязали того, который завод взорвал. Его документы нашли в одном из БТРов. Сознался сразу, и мы его тут же военным трибуналом — в исполнительной, мордой к стенке.
Тут в наушниках щелкнуло, раздался писк сигнала экстренного переключения, и Василий услышал голос сержанта МЧС Копырина:
— Товарищ лейтенант, расплавленный металл вызвал возгорание в нефтепроводе. Все коммуникации переполнены дымом. Что прикажете делать?
— Примените углекислоту и пожарные гранаты! — ответил Василий. — Наглухо задраить все люки!
— Разрешите выполнять, товарищ лейтенант?
— Выполняйте.
Сам же Василий проверил герметичность спецкостюма и приказал пяти бойцам следовать за ним. Они попрыгали в люк с пожарными гранатами на поясе и с огнетушителями в руках. Впереди бушевало пламя. Василий достал из подсумка гранату, сдернул чеку и швырнул ее прямо в огонь. Пламя удалось сбить, в переполненном продуктами горения воздухе висела асбестовая пыль — начинка от ПАГа. Василий тут же заработал огнетушителем. Затем он сообщил по радио:
— Зойка, спускай шланг с водой!
Старшине Глазову удалось перекрыть кран подачи нефти, и пламя понемногу потухло. Василий тем временем охлаждал из шланга протекший в коллектор расплавленный металл. Когда наконец всё — точно всё — было закончено, Василий и Зойка поехали домой на автобусе. Несмотря на герметичность спецкостюмов, дымом от них разило за версту. Так как многие из пассажиров видели происходившее на «Петробалте», то практически все боролись за право уступить ребятам место. Наконец автобус доехал до Балтийского, и они вышли. Зайдя в квартиру, Васька разделся до трусов, а Зойка пошла принимать ванну. После нее, когда она вышла из ванной в бежевом махровом халатике, мыться пошел Вася. Приняв ванну, он вскипятил чаю и поставил на стол два стакана в подстаканниках. Тут в дверь раздался звонок. Зоя прямо в халате пошла открывать. Это был Георгий Крашенинников собственной персоной. Достав из кармана кителя две коробочки, он извлек из них две медали «За доблестное исполнение служебного долга» и положил их на полку шкафа, где Вася держал книги. Василий достал третий стакан с подстаканником, но тут Крашенинников-старший извлек из внутреннего кармана бутылку коньяка «Атлантида» и три алюминиевых стопки. Разлив коньяк по стопкам, он сказал:
— За вас, ребятки! За тебя, Зоенька! За тебя, мой доблестный сын! За Николая Петровича! Виват!
Все выпили по стопке, генерал понюхал рукав кителя и сказал:
— Зоенька, я прошу тебя лишь об одном: чтобы ты никогда не рассталась с моим сыном, даже на том свете.