Боевые действия между ркка и немецкими войсками во время второй мировой.

Главная Форумы Россия Русская история Боевые действия между ркка и немецкими войсками во время второй мировой.

Просмотр 10 сообщений - с 1 по 10 (из 350 всего)
  • Автор
    Сообщения
  • #1223612

    В данной теме будет освещена борьба Русских воинов Ркка с врагом пришедшим на русскую землю в 1941-1945г . Если будут вопросы по действиям ркка в войне то я готов на них ответить .

    начнем пожалуй с 33 армией генерала Ефремова ..

    дабы иметь представление где это происходило то можно посмотреть это ..

    httpsp://www.youtube.com/watch?v=POxqdXEUMq8 .

    Они были в окружении с начала февраля 1942г по конец апреля 1942г . Их рацион тогда состоял см

    Пополнение личным составом не производится. Особенно напряженное положение со снабжением частей группы продовольствием. Питание личного состава состоит из небольшого количества разваренной ржи и конины. Соли, жиров и сахара совершенно нет. В 338-й сд личному составу выдается разваренная рожь и жидкий суп. 13 и 14 марта бойцы 1297 стр. полка 160-й сд получили по 60 грамм сухарей и бульон из конины. На почве недоедания участились случаи заболевания бойцов. В 160-й сд зарегистрировано более 40 случаев кишечно-желудочных заболеваний. В 338-й сд имеются бойцы, у которых от недоедания появилась опухоль. В ночь на 15 марта 1942 года в 1138 стр. полку умерли от истощения два бойца.На посту от истощения замерз боец из артподразделения.В отряде полковника Кириллова{101} из 160-й сд с 10 по 15 марта 1942 года имело место 6 случаев освобождения санитарной частью бойцов от несения службы вследствие сильного истощения».

    В конце апреля 1942 они пошли на прорыв из окружения ..Перед началом прорыва за генералом Ефремовым был выслан самолет ..

    Генерал Ефремов приказал погрузить знамена частей, попрощался с начальником оперативного отдела штаба армии полковником Киносяном, улетавшим на Большую землю, и сказал летчику, когда тот еще раз напомнил командарму о приказе Сталина: «С солдатами сюда пришел, с солдатами и выходить буду».

    Ночью с 11 на 12 апреля в штабе генерала Ефремова собрались командиры дивизий и боевых групп. Была зачитана директива штаба Западного фронта на выход. Командарм выслушал доклады. Положение становилось все хуже. Немцы сдавливали кольцо. Отдельными группами проникали в расположение частей.
    Прорыв назначили через сутки. Походную колонну армии выстраивали в два эшелона. Первый: 338-я и 160-я стрелковые дивизии. В течение суток эти две дивизии должны были сосредоточиться в лесах южнее Красного и Шпырева. Эти дивизии должны были обеспечить боковые боевые охранения и заслоны, чтобы прикрыть движение обозов с ранеными. Они же формировали усиленные группы прорыва. Во втором эшелоне должна была двигаться 113-я стрелковая дивизия. Ей предназначалась роль арьергарда.
    В ту же ночь каждому командиру были розданы письменные указания для проведения в частях, подчиненных им, необходимые приготовления. В приказе также давались указания о том, как действовать во время выхода.

    Однако высокий дух стойкости в армии сохранялся до последних минут ее существования. Ни свидетельства выживших, ни немецкие трофейные документы не обнаруживают ни одного факта коллективной сдачи в плен. Не сдавались до последнего.

    Утром 12 апреля в дивизии и на боевые участки ушел приказ командарма № 027 — на выход.
    «1. Противник, занимая Песково, Буслава, Беляево, Щелоки, Реутово, активными действиями прикрывает свою группировку на р. Угра с запада.
    2. Во исполнение приказа главкома № К/217 для одновременного разгрома противника совместно с 43 и 49 армиями и соединения со своими армиями наша группа войск наносит удар в ночь с 12 на 13.04.42 с тыла по врагу общим направлением через Мал. Виселево, Мосеенки, Стененки на Бол. Устье, Косая Гора, Русиново.
    Главный удар через Родня, Шумихино, Нов. Михайловка, Мосеенки.
    3. 338 сд наступать в полосе: справа — (иск.) Реутово, (иск.) Ступники, (иск.) Слободка, (иск.) Андреенки, Русиново; слева — (иск.) Беляево, (иск.) Родня, Шумихина, (иск.) Нов. Михайловка, (иск.) Мосеенки, Косая Гора.
    4. 160 сд наступать в полосе: справа — Беляево, Родня, (иск.) Мал. Бославка, Нов. Михайловка, Мосеенки, (иск.) Косая Гора; слева р. Угра.
    5. 113 сд, составляя арьергард группы войск, прикрывать наступление группы войск.

    В этот день 113-я стрелковая дивизия, накануне пробившая брешь в кольце окружения, пошла на прорыв остальными своими частями и, совершив марш, сосредоточилась в лесу западнее Дмитровки. Особенно отличился во время рейда 1288-й полк. С боем он подошел к броду через Угру в полутора километрах северо-восточнее Дрожжина, на глазах у противника форсировал по льду реку и с ходу атаковал немецкий ганизон в Молоденах. Противник был целиком уничтожен, захвачены трофеи: станковый пулемет, винтовки, автоматы, гранаты, патроны. Были также захвачены пленные. Весь день, до вечерних сумерек, вели бой бойцы 1138-го полка. Они удерживали село Красное, прикрывая отход двух других полков и тылов с обозами и ранеными. Таким образом, 113-я прибыла в район сосредоточения к ночи. Измотанные долгим, изнурительным переходом бойцы тут же попадали в снег и уснули. Шпыревский лес последнюю ночь стерег их покой. Но отдыхать бойцам 113-й пришлось недолго. Через несколько часов их подняли и маршем направили на рубеж Высокое — Красное, чтобы контролировать переправу через Угру во время выхода колонн.
    Командарм собрал штаб. Было принято решение отложить выступление на сутки. В штаб фронта ушла телефонограмма, а в дивизии с приказом об отсрочке выхода на прорыв тут же отправились офицеры связи.
    Оперативная группа и командарм в эти дни находились в селе Шпыреве.
    Весь день и всю ночь в штабах уничтожали документы. Приказано было привести в негодное состояние технику и вооружение, которую нельзя было взять с собой. Часть орудий и машин закопали.
    С собой решили взять только то, что легко можно было переносить на руках: стрелковое оружие и противотанковые ружья.

    Первые километры колонны 33-й армии преодолели благополучно. Движение происходило двумя параллельными маршрутами.
    Основная колонна имела следующее построение: впереди 400 человек авангарда — ударная группа, за ними штабная группа и оперативный отдел, затем главные силы 160-й стрелковой дивизии, затем тылы штаба армии, обоз с ранеными и тылами дивизии. Части 338-й стрелковой дивизии, которые в последних боях понесли самые тяжелые потери, должны были двигаться параллельным маршрутом. 113-я — в арьергарде.
    Начало выхода казалось успешным. Прошли несколько километров без единого выстрела. Вышли на большак Беляево — Буслава. Эту дорогу нужно было перейти как можно быстрее, потому что разведка доносила: по ней время от времени курсируют одиночные танки и бронетранспортеры с пехотой.
    Головная группа миновала большак. И тут каким-то образом впереди нее оказались части 338-й стрелковой дивизии, которые должны были идти параллельным маршрутом. Войска смешались. Движение замедлилось. В некоторых местах произошли заторы. Тем временем штабная группа, выйдя из Шпыревского леса, ступила на открытое пространство. И тут с двух сторон ударили пулеметы. В первые же минуты были убиты десятки бойцов и командиров. Произошло мгновенное замешательство, как бывает в ближнем бою. Живые, видя смерть своих товарищей и муки раненых, которые стонали в кровавом снегу, попятились назад. Видя неладное, командарм тут же подал команду ближайшим офицерам поднимать бойцов и идти на прорыв.

    Часть сил 160-й стрелковой дивизии, штаб дивизии, ее обоз, а также подразделения 338-й стрелковой дивизии остались на западной стороне большака. Командир 160-й стрелковой дивизии полковник Якимов собрал ударную группу и несколько раз пытался атаковать в том же направлении, в котором вышла группа командарма. Но успеха добиться не удалось. Более того, немцы усилили огонь, и колонне пришлось повернуть назад, в Шпыревский лес.
    Обстоятельства усугублялись еще и тем, что командиры 160-й и 338-й стрелковых дивизий были ранены. Полковник Якимов руководил боем в бинтах, превозмогая боль. Ранен он был в конце марта, рана еще не зажила. А полковник Кучинев и вовсе находился в обозе раненых и дивизией при выходе фактически не управлял. Вот почему 338-я выходила беспорядочно и во многом нарушила общий порядок выходящих колонн.

    прорвавшиеся подразделения из состава 160-й, 338-й стрелковых дивизий и штабной оперативной группы общей численностью около 2 тысяч человек продолжали движение направлением на Родню, к Угре

    #2045509

    А в Шпыревском лесу тем временем шел бой. Немцы обстреливали из орудий и минометов чащу. Автоматчики прочесывали перелески и лощины. Добивали раненых. Тут и там возникали схватки с группами бойцов, которые не хотели сдаваться в плен. Пока оставались патроны, те отстреливались, отступая в глубину леса. Ревели испуганные коровы, привязанные веревками к деревьям. Метались женщины и дети. Вместе со своими мужьями и братьями из деревень уходили семьи партизан и мобилизованных в 33-ю армию. Оставаться им здесь было нельзя. Люди знали, что их не пощадят. И командарм, приказавший вначале взять с собою только мужчин от 16 до 55 лет, видя, что к обозам присоединяются почти целиком некоторые деревни, разрешил вместе с бойцами двигаться и гражданским.
    Стоявшая в арьергарде 113-я стрелковая дивизия полковника Миронова еще не знала о том, что произошло впереди, на большаке Беляево — Буслава. Полки дивизии упорно держались на рубеже Федотково — Семешково. Эту часть приказа командующего она выполнила до конца. Другую же часть — на выход — выполнить в той мере, как это предполагал приказ № 027, она уже не имела возможности. Хотя списки вышедших из окружения свидетельствуют о том, что именно 113-я дивизия выходила более организованными и многочисленными группами.

    И тем не менее именно те, кто во время выхода был отрезан и остался в Шпыревском лесу, впоследствии смогли выйти более многочисленными и организованными группами. Здесь, сосредоточившись, дрался 1136-й стрелковый полк. Дрался уже после смерти своего отважного командира майора Андреева. Рядом с ним держал оборону 1297-й стрелковый полк 113-й стрелковой дивизии старшего лейтенанта Степченко. Комиссаром этого полка был Григорий Федорович Мусланов, будущий Герой Советского Союза. Когда в Москве будет открыт памятник на Могиле Неизвестного Солдата, именно он, бывший комиссар стрелкового полка 33-й погибшей ефремовской армии, зажжет Вечный огонь, доставленный из Ленинграда, с Марсова поля. Дралась группа подполковника Миронова из 113-й стрелковой дивизии. Все они вскоре выйдут из окружения. С большими потерями. Но — выйдут.

    Утром 14 апреля 1942 года после прорыва через дорогу Беляево — Буслава ударная группа 160-й и часть сил 338-й дивизий и основная часть штаба армии остановились на отдых в Шумихинском лесу. По разным источникам, здесь их собралось около 2 тысяч человек.
    Но до привала в Шумихинском лесу было еще два боя.
    Первый бой на прорыв произошел возле Родни. Здесь, на подходе к лесной опушке в километре северо-западнее этой деревушки, колонну встретило несколько пулеметов. Одновременно, в полной темноте, немцы обстреливали колонну из орудий и минометов. Офицеры 33-й армии тут же создали боевые группы и с ходу бросились на пулеметы. Большинство из них были уничтожены. Часть немцев успела уйти в лес. Их не преследовали. Надо было уходить — дальше, на Пожошку.
    Второй бой произошел в полукилометре восточнее Пожошки. Здесь немцы отрыли окопы, соорудили доты для пулеметов. Их огонь поддерживала артиллерия и минометы в закрытых позиций из района Шумихина.
    Стало совершенно очевидно следующее: на маршруте, который был определен накануне выхода, их ждут на заранее подготовленных и оборудованных позициях. Ввязываться в затяжной бой означало то, что немцы спустя некоторое время, необходимое им для непродолжительного марша, подведут сюда танки и мотопехоту, окружат группу и уничтожат ее. Поэтому командарм принял решение: оставить здесь группу прикрытия, а основной колонне свернуть в лес и двигаться параллельным маршрутом. Здесь были брошены сани. Лошадей выпрягали и дальше вели под уздцы.
    Теперь, изучая маршрут движения колонны, сопоставляя факты, приходишь к невольному выводу о том, что группу Ефремова везде встречали на тщательно подготовленных позициях, оборудованных пулеметами, минометами. Ведь не могли же немцы по всей линии фронта наставить столько минометов и пулеметов. Значит, маршрут движения им известен был заранее.
    Во время движения по лесу параллельным маршрутом колонна была обстреляна артиллерией и минометами. Немцы разгадали ее местонахождение и перенесли огонь в глубину леса. Снаряды и мины ложились довольно точно. Потери были большими. Утром остановились на привал.

    День 15 апреля генерал Ефремов и штабная группа с пока еще довольно сильной группой охраны провели в Шумихинском лесу.
    Немцы были рядом. В Шумихине стоял сильный гарнизон. Пехота и артиллеристы. Орудия стояли неподалеку.
    К вечеру, еще только-только начали густеть сумерки, построили колонны и продолжили движение. Теперь построение колонн выглядело следующим порядком: в авангарде шла группа бойцов и командиров 338-й дивизии, за ними основные силы той же 338-й, затем штабная группа. Арьергард составляла сводная боевая группа из различных частей.
    И вот вновь двинулись вперед. Как вспоминают выжившие участники этого марша обреченных на смерть, во время движения по Шумихинскому лесу колонну начали интенсивно обстреливать снайперы. Было много убитых.

    К утру 16 апреля 1942 года колонны вышли к Новой Михайловке.
    Разведка, высланная вперед, сообщила, что дорога Кобелево — Климов Завод контролируется курсирующими немецкими танками, неподалеку расположена казарма, в которой находится неустановленное количество пехоты. Прорываться по охраняемой дороге означало повторение бойни на большаке при прорыве из Шпыревского леса. И командарм принял решение дождаться темноты.
    Оставшиеся в живых свидетельствуют о том, что здесь, у Новой Михайловки, произошел тяжелый бой. Снова колонна наскочила на пулеметы. Снова по прорывающимся прицельно и согласованно била артиллерия и минометы. В результате этого боя колонна была рассеяна на группы, в которых насчитывалось от двух до семисот человек.

    Дорогу Кобелево — Климов Завод надо было пересекать. И вот вечером, примерно около 22.00, группы начали готовиться к прорыву. И в это время севернее Новой Михайловки загрохотало. Вспыхнули десятки осветительных ракет. Струи трассирующих пуль пронзали пространство ночи, отыскивая цели — бегущих через большак людей. Это начал самостоятельный прорыв с остатками 338-й стрелковой дивизии полковник Кучинев.
    Некоторые исследователи склонны полагать, что эту атаку полковник Кучинев не согласовал с командармом, а значит, начал самовольно. Но в любом случае прорыв напролом севернее Новой Михайловки оказался на руку группе генерала Ефремова. Часть сил, контролировавших большак Кобелево — Климов Завод, была отвлечена. Полковник Кучинев, рядом с которым все время шел начальник артиллерии дивизии полковник Панков, с небольшой группой прорвался через большак.
    Ринулась через большак и группа командарма. По ней тут же был открыт ураганный огонь из танков и минометов. Артиллерия сделала несколько залпов и замолчала. Прорывающиеся настолько близко подошли к линии немецких заградительных огневых позиций, что возникла угроза поражения своих.
    Повторилась история с прорывом на большаке Беляево — Буслава. Часть колонны прорвалась. Часть, гораздо большая, была отсечена огнем и откатилась назад, в лес. На этот раз командарм оказался во второй группе.

    Штабная группа вышла к деревне Косюково, на Угру. Но и здесь не оказалось своих. И здесь — немецкие танки и пулеметы. Некоторые пошли в воду, в Угру, разлившуюся на километры. Поплыли, держась за бревна. Немцы открыли огонь. Никто не доплыл до противоположного берега. Командарм приказал возвращаться.

    Где-то в лесах между Новой Михайловкой, Кобелевом и Жарами оставили раненых, в том числе генерала Офросимова и адъютанта командарма майора Водолазова. И тут снова начали стреляться офицеры. А те, кто не мог себе помочь уже и в этом, стонали, прося добить их.
    А живые продолжали идти за своим генералом, который тоже был ранен. Но еще шел. Это придавало сил всем, находящимся рядом: генерал идет, генерал с ними, а значит, есть надежда… И, выходя на очередной заслон, живые бросались на пулеметы. И уцелевшие снова шли дальше.

    после неудачной попытки переправиться через реку Угру у деревни Костюково группа командарма отошла к деревне Жары. Здесь-то, в сосняке, и произошел тот последний бой, который провел генерал Ефремов с остатками своей армии и который стал финалом трагедии.

    По различным источникам и свидетельствам, в районе Жары — Хохловка — Новая Михайловка, в лесах и оврагах, было сосредоточено до 2 тысяч человек из числа прорывающихся. Надо заметить, что к ним в это время прибавилось и некоторое количество бойцов и командиров арьергардной 113-й стрелковой дивизии. В штабной группе насчитывалось до 500 человек. Это подтверждает сводка штаба Западного фронта, появившаяся через несколько дней, когда, по рассказам уцелевших, можно было составить более или менее реальную картину финала трагедии: «Со слов майора Третьякова, последнее известное местонахождение генерала Ефремова с отрядом 500 человек 16.04 в лесу сев. — вост. Ключик…»{119}
    В это время, когда очевидное стало явью, колонна начала распадаться на более малочисленные группы числом до 40 человек и менее. Они уходили в прорыв самостоятельно и каждая своим маршрутом. Очевидцы в один голос свидетельствуют о том, что однажды, в один из дней (или часов) генерал собрал оставшихся вокруг него и сказал примерно такие слова: за все, что он, как командующий армией, для них сделал, он попросил прощения. Он не смог их вывести из окружения, и теперь каждый волен поступить так, как считает нужным. Он никого не винит, никого из них, даже если он пожелает идти в плен, не осуждает. Все дрались достойно, вели себя мужественно и задачу свою выполнили…

    Вот тут-то, после некоторой паузы, и началась одиночная пистолетная стрельба. Офицеры уходили подальше от бойцов и стрелялись. Другие сбивались в группы и уходили, одни — к Угре, ведь до своих оставалось рукой подать, другие, напротив, считая, что такой маршрут ведет к гибели, шли на юго-запад, где немецкие заслоны были слабее и где пройти их можно было легче и меньшей кровью.
    Но вскоре штабную группу догнало то самое подразделение немецких автоматчиков, о котором упоминали многие из уцелевших. Оно преследовало ее от самого Шпыревского леса. Как будто точно знало, где находится генерал Ефремов.

    Сам командарм был уже в таком состоянии, что руководить ходом боя не мог физически. Последнее ранение оказалось тяжелым. Пуля попала в седалищную кость. Он не мог передвигаться. Его несли. Он не мог стоять. Сидел за сосной, когда автоматчики и стрелки, последние солдаты его армии, оставшиеся с ним до конца, отбивали атаки немецкого подразделения, блокировавшего их в сосняке.
    Так что, скорее всего, последним боем руководил некто третий. Неизвестный капитан. Безвестный герой последнего боя 33-й армии. Он, так же как и капитан Тушин из «Войны и мира», честно и добросовестно исполнял свой долг, держась воинского устава, офицерской чести и человеческого долга. Бой был долгим, упорным. Немцы, не находя возможности приблизиться к окруженным, подтянули минометы и начали обстрел сосняка. Мины сделали свое дело. И вскоре цепь автоматчиков прошла по сосняку уже беспрепятственно. Автоматчики добивали уцелевших и раненых.
    Из донесения штаба 4-й полевой армии вермахта: «Несколько безуспешных атак на участке Павлово. Огонь артиллерии (400 залпов) по северному участку 98 ад. С 14 по 16 апреля из состава 33-й русской армии было уничтожено 800 чел. И взято в плен 300 человек, в том числе 25 офицеров и 1 комиссар…»{120}
    Сам командарм, находясь в середине кольца, прислушиваясь к звукам боя, конечно же понимал, что это — конец. Силы покидали его. Сказывалась тяжесть полученного ранения, потеря крови, общая усталость. Он понимал, что может наступить такая минута, когда он окажется в состоянии полной физической немощи и уже не сможет владеть собой. Нужно было успеть распорядиться последним, на что имеет право каждый офицер. Это он усвоил давно, еще в самом начале своей военной карьеры, в Русской Армии.
    Левая рука, которая была, вернее, правой и которая никогда прежде его не подводила, теперь беспомощно висела на перевязи. Правой, еще послушной, он достал из кобуры пистолет и приложил его холодный ствол к виску…

    тело командарма Ефремова было похоронено немцами с отданием всех воинских почестей. Могилу копали военнопленные, которые в это время содержались в церкви села Слободка. Церемонией похорон руководил некий чин в немецкой форме, который хорошо говорил по-русски и переводил присутствовавшему на похоронах генералу. Местные жители называли его «господин Соломон». Кто это был, неизвестно. Возможно, бывший белогвардейский офицер и эмигрант Соломоновский{129}. Деревенские жители всегда сокращают и упрощают имена и названия до удобопроизносимого минимума. Вот и получился из Соломоновского «господин Соломон».Генерал, который, как можно предположить, и отдал распоряжение о торжественных похоронах, произнес речь перед своими солдатами, которые были выстроены тут же, у могилы. Говорят, он сказал следующее: «Вы должны сражаться за Германию так же храбро и мужественно, как этот генерал за свою Россию!»Затем, через переводчика, немецкий генерал предложил сказать слово пленным. Пленных выгнали из церкви и тоже выстроили напротив. Вышел некий комиссар, или командир, и сказал, что это поражение Красной армии временное, что рано или поздно победа будет нашей. И стал в строй.Немцы назначили человека из местных жителей, который ухаживал за могилой командарма.Как известно, Вязьма и окрестности наступающими войсками Западного фронта были освобождены в сентябре 1943 года. Лет десять тому назад я разыскал бывшего дивизионного разведчика, в то время лейтенанта, П. Г. Кузнецова. И он рассказал, что в августе 1943 года он со своей разведгруппой, имея задание произвести разведку местности в районе шоссе Юхнов — Вязьма, вышел к селу Слободка. Немцев в селе уже не было. Они ушли на восток, к Лосьмину. Местные жители рассказали, что в селе долгое время был концлагерь, и указали на здание церкви, обнесенное колючей проволокой. Рядом с церковью разведчики увидели могилу, убранную еловыми лапками. Местные жители сказали, что здесь лежит генерал Ефремов, командующий 33-й армией, который погиб прошлой весной в лесу неподалеку от Слободки, и что немцы его похоронили со всеми воинскими почестями.

    http://militera.lib.ru/research/mihe…/text.html#t17

    #2045510

    также нужно вспомнить про русских бойцов 29 армии бившейся в окружении с 5 февраля по 28февраля 1942г .все их питание в тот момент состояло из мясо сдохших или убитых лошадей и мерзлой картошки выкопаной на колхозных полях ,да ещо кора деревьев .костры они не могли разжигать ,так как ориентируясь по дыму могла бомбить гансо авиация.

    4-го февраля немецкая 86-я пехотная дивизия взяла Осуйское. 5-го февраля у Чертолина встретились 1-я танковая дивизия и бригада «Фегеляйн». Теперь основная масса 29-й армии была окружена, 39-я армия была оттеснена на запад.

    В начале февраля 39-я армия, оттесненная от Сычевки на запад 6-й танковой дивизией генерала Рауса, прорвала узкий проход в сторону станции Нелидово, где сражалась 22-я армия. В это время противник начал со стороны станции Осуга массированное наступление в стык 29-й и 39-й армий. 5 февраля пехота, кавалерия и танки Вермахта при поддержке авиации прошли через деревни Ботвилово, Миронове, Корытово, Ступино и другие. У Чертолина встретились 1-я танковая дивизия и шедшая ей навстречу кавалерийская бригада СС «Фегеляйн» и этим отрезали 29-го армию от южного соседа — 39-й армии. 29-я армия оказалась в полном окружении западнее Ржева в Мончаловских лесах.

    Вечером 5-го февраля генерал Модель приказал уничтожить окруженные советские подразделения (всю 29-ю и часть 39-й армий). Главным действующим лицом этой операции был XXXXVI-й танковый корпус. VI-й и XXIII-й немецкие корпуса держали в это время северный фронт.

    9-го февраля западная часть окружения была вдавлена частями 86-й пехотной дивизии и 1-й танковой дивизии, а также бригадой «Фегеляйн». Дальше шли бои против северного фронта у Ржева и против окружения. Они были еще ожесточенней. В окружении советские подразделения укрепились в системе траншей старой волжской позиции и в блиндажах, непробиваемых бомбами из-за сильно промерзшей почвы.

    Завершив окружение 29-й армии, немецкие войска немедленно приступил к ее расчленению и уничтожению по частям. 9-го февраля советские окруженные дивизии вынуждены были отступить к востоку перед превосходящими силами врага.

    17-го февраля бои достигли своего высшего драматического накала, 6 советских танков прорвали линию немецкой обороны. Хотя следующая за ними пехота была отброшена, но эти 6 танков устремились дальше и представляли чрезвычайную опасность. Поднятые по тревоге немецкие резервные подразделения смогли уничтожить прорвавшиеся танки уже в тылу 1-й танковой дивизии. Они так и не достигли линии окружения.

    26-го февраля 19 бойцов 2-го батальона 940-го полка 262-й стрелковой дивизии 39-й армии во главе с политруком Г. Я. Моисеенко погибли, но до вечера задержали врага у небольшой деревни Корытце-Полуденное.

    Для оказания помощи окруженной 29-й армии было решено десантировать в удерживаемый ею район парашютно-десантный батальон 204-й воздушно-десантной бригады (старший лейтенант П. Л. Белоцерковским). Выброска батальона в составе пятисот человек производилась одиночными тяжелыми транспортными самолетами двумя рейсами в ночь с 16 на 17 февраля в район деревни Окороково. В момент выброски десанта группы немецких пехотинцев при поддержке одиннадцати танков с трех сторон — от Старцева, Ступина и Горенок — прорвались к деревне Окороково.

    Решение о выходе войск 29-й армии из окружения в юго-западном направлении, в расположение 39-й армии, было принято на Военном совете армии, где присутствовали все командиры и комиссары дивизий. Из Ерзовского леса, минуя Мончалово, разрозненные части дивизий стягивались в леса вблизи деревни Окороково, в 15 километрах западнее Ржева. Остатки армии, разрезанные на несколько частей, к 18-му февраля удерживали лишь около 12 квадратных километров территории, постоянно находясь под артиллерийским обстрелом и налетами Люфтваффе. Потери были огромны. Так, 15 бомбардировщиков обрушили бомбы на деревню Быково, в которой все дома до отказа были забиты ранеными и обмороженными. После бомбежки от деревни остались только дымящие головешки, хоронить было некого.

    В первом эшелоне выходивших из окружения двигались штаб армии, 185-я и 381-я стрелковые дивизии и 510-й гаубичный артиллерийский полк. Десантники прикрывали тыл и фланги отходящих к югу соединений. Пошли глубокой ночью, бойцы вязли в снегу по пояс. Подводы с ранеными находились посередине колонны. Оттеснив немецкие передовые посты, перешли дорогу Ступино-Афанасово. На рассвете налетела авиация. Когда переходили по возвышенности дорогу Афанасово-Дворково, внезапно справа и слева раздались выстрелы; танки вышли из деревень навстречу друг другу и начали бить из пушек и минометов. Треть колонны успела втянуться в лес. Основная часть, вытянувшись вдоль дороги, оказалась на большом открытом поле. Немцы отрезали ее от леса и уничтожили.

    Из воспоминаний Героя Советского Союза генерал-лейтенант В. Р. Бойко:
    «На 183-ю дивизию была возложена задача прикрыть этот отход, и она вела непрерывные бои. Мы выходили последними, самые тяжелые удары гитлеровцев обрушились на вас, особенно на наш арьергард. Через сутки, в ночь на 21 февраля, гитлеровцам удалось перекрыть пути нашего отхода. На рассвете мы ринулись в последний бой. Многие в этой схватке были убиты или тяжело ранены. Погиб на боевом посту командир дивизии генерал-майор Константин Васильевич Комиссаров, вместе с которым мы делили тяготы боевой жизни под Ржевом».

    Части 246-й дивизии, прикрывая отход основных сил армии с севера, в ночь на 19-е февраля сумели оторваться от наседавшего врага. Комдив Мельников приказал пробиваться группами по 10-12 человек. 22-го февраля противник обнаружил и окружил группу комдива. Мельников был захвачен в плен, а военком дивизии полковой комиссар Должиков был тут же расстрелян.

    Трагически сложилась судьба 365-й стрелковой дивизии: в окружении зимой 1942 года она почти полностью погибла в Мончаловских лесах. Погибло все командование дивизии, командиры полков и батальонов, комиссары всех частей и подразделений. Были утрачены документы и знамена дивизии и полков, поэтому как самостоятельная часть дивизия была расформирована.

    Выход из окружения, начавшийся в ночь на 18-е февраля, был завершен, в основном, к 28-му февраля. Из окружения вышли и присоединились к 39-й армии около 5200 человек, из них порядка 800 раненых. Это все, что осталось от 7 дивизий ударной группировки 29-й армии, фактически полностью погибшей в Мончаловских лесах.

    http://weltkrieg.ru/battles/264-rzev.html

    http://www.ugra.alexandrovi.ru/forum/index.php?PHPSESSID=88a9250acfeef4220d4c3078d8f9f7fc&topic=1541.0

    #2045511

    также надо помнить о бойцах 2 ударной армии

    Дождавшись погоды, при которой было возможно задействовать авиацию[6], 15 марта 1942 года немецкие войска приступили к окружению войск 2-й ударной. Первой, с рубежа севернее Тютиц и Копцов, с южной части горловины, атаковала подошедшая 58-я пехотная дивизия, которая сумела в первый день отбросить части 225-й стрелковой дивизии. К 58-й пехотной дивизии присоединились 81-я и 126-я дивизии. Советские войска, 225-я, 65-я, 305-я дивизии ожесточённо оборонялись, постоянно контратакуя противника, что отметил и Франц Гальдер в своём дневнике. С северной части горловины, с «ванделевского языка», из района несколько западнее Спасской Полисти, атаковали полицейская дивизия СС, 215-я пехотная дивизия и два легиона СС: голландский «Недерланд» и бельгийский «Фландрия». Там держала оборону только 372-я стрелковая дивизия и два отряда бойцов 305-й дивизии, а также всё, что удалось наскрести по ближайшим тылам. 376-я стрелковая дивизия, начавшая переброску в район Мясного Бора опоздала, и в 16-45 19 марта 1942 года[18], северная и южная группы 18-й армии соединились, окружив в мешке 2-ю ударную армию в четырёх километрах от Мясного Бора, между реками Полисть и Глушица. Несмотря на то, что силами 372-й стрелковой дивизии, 24-й и 53-й стрелковых бригады, наступавших с востока, с внешней части кольца, и частей 4-й и 24-й гвардейских стрелковых дивизий, с танками 7-й гвардейской танковой бригады изнутри, кольцо было прорвано, в тот же день кольцо вновь замкнулось. До 22 марта 1942 года немецкие войска вели бои за расширение зоны прорыва, в основном в южной части, где сражалась 65-я стрелковая дивизия. 23 марта 1942 года сформированная ударная группа в составе 1218-го стрелкового полка 19-й гвардейской дивизии, 1256-го стрелкового полка 378-й стрелковой дивизии, сапёры 4-го инженерного батальона, усиленная двумя KB и шестью Т-34, пошла в атаку и пробила кольцо до реки Полисть. На следующий день в наступление перешла 376-я стрелковая дивизия с танками 193-го батальона, которые сумели прорвать позиции эсэсовцев и соединиться с войсками 2-й ударной армии, но однако вскоре коридор вновь был ликвидирован. 25 марта 1942 года 376-я, 372-я, 65-я дивизии вновь поднялись в атаку и вновь пробили коридор шириной до полукилометра, но на следующий день противник снова закрыл горловину. К боям были привлечены части 305-й дивизии, а с внутреннего фронта — 382-я стрелковая дивизия. В течение двух дней велись тяжелейшие для обеих сторон бои и 28 марта 1942 года был пробит коридор шириной до 800 метров, к 30 марта 1942 года советские войска окончательно закрепились в коридоре, ко 2 апреля 1942 года расширив его до 2,5 километров. Бои за коридор продолжались до 8 апреля 1942 года — лишь тогда в Ставку поступил доклад о том, что коммуникации 2-й ударной армии свободны.
    Между тем, в течение второй половины марта — начала апреля 1942 года войска 2-й ударной армии, находящиеся в котле, не прекращали боёв по периметру. Так, тяжёлые бои с 23 марта 1942 года вела 23-я стрелковая бригада на юго-западе мешка, в районе деревни Никулино, где немецкие войска предприняли наступление с целью рассечения 2-й ударной армии. Более того, в условиях совершенно недостаточного снабжения и весенней распутицы, особенно ярко проявлявшейся в болотистой местности, 3-5 апреля 1942 года 2-я ударная армия вновь предприняла отчаянное наступление на Любань через Апраксин Бор, но после прорыва первой полосы обороны, наступление захлебнулось. После неудачи апрельского наступления последовали кадровые перестановки Н. К. Клыков был освобождён от командования армией, и её возглавил прилетевший с инспекцией заместитель командующего Волховским фронтом А. А. Власов
    К концу марта 1942 года немецкое наступление в полосе действий 52-й армии (южная часть горловины и южнее) выдохлось и со 2 по 8 апреля 1942 года войска армии провели операцию по восстановлению собственных позиций, с первостепенной задачей взять, наконец, опорный пункт Копцы, затем наступать на Тютицы и Подберезье. Однако части армии, потеряв за время этих боёв более 1800 человек, так и не выполнили задачи. С северной же части горловины весь март 1942 года советские 267-я, 377-я, 378-я дивизии вели бои, отражая постоянные атаки 61-й и 215-й дивизий. В конце марта — начале апреля 1942 года напротив, немецкие части у Трегубово на реке Полисть отбивали мощное наступление 377-й дивизии. Контратакуя, немецкие войска сумели 31 марта 1942 года окружить соседнюю 378-ю дивизию — её остатки вышли из этого частного окружения только 24 апреля 1942 года.

    ситуация со снабжением во 2 ударной армии

    . Положение войск 2-й ударной армии после того, как она была окружена, стремительно ухудшилось, а когда в конце марта — начале апреля 1942 года началась распутица, по Волхову прошёл ледоход, с этого времени войска армии получали уже крайне скудное снабжение. Оно осуществлялось либо посредством самолётов, либо по почти непроходимому для транспорта коридору; таким образом всё приходилось носить на руках по проложенным гатям, а затем и по проложенной узкоколейке, пропускная способность которой была крайне ограниченная, учитывая тем более тот факт, что почти ежедневно она повреждалась авиацией.
    Уже в марте 1942 года начал ощущаться недостаток продовольствия. До этого времени, положение с продуктами было если не удовлетворительное, то сносное, тем более что было много лошадей, которых нечем было кормить и они шли в пищу личному составу.
    Из дневника П. П. Лопатина, командира взвода связи 632-го артиллерийского полка 4-й гвардейской стрелковой дивизии (запись от 1 апреля 1942 года)
    С питанием стало совсем плохо. Утром суп из крошек сухарей, вечером то же.[19]
    Фуража практически совсем не доставляли, и лошадей кормили подножным кормом: распаривали ветки, доставали из под снега траву и мох.
    Из воспоминаний И. И. Калабина, шофёра 839-го артиллерийского полка
    Ведь 90 % нашего транспорта — кони. Чем их кормить? Ни овса, ни сена…Остановится повозочный на ночлег, наломает в сани хвои, уснёт. Пока спит, пара его коней так искусно оглобли обглодает, как ни одному токарю не обработать. А бывало, что оба коня околеют с голодухи[20]
    Санитарное состояние личного состава было весьма неудовлетворительным, был распространён педикулёз. Эвакуация раненых через коридор была затруднена, по тем же причинам, что и доставка необходимого. Не имелось медикаментов и перевязочных средств.
    Из воспоминаний E.И. Кузнецовой, фельдшера 19-й гвардейской стрелковой дивизии
    Перевязочного материала не хватало. Разденешь убитого, порвёшь его нижнее бельё — перевяжешь раненого. Жгутом служил ремень солдата, шиной — сук дерева. Тёплым одеялом — шинель убитого[21]
    Вести боевые действия войскам армии было крайне затруднительно: невозможно было построить укрепления и землянки, не хватало боеприпасов.
    Из воспоминаний П. П. Дмитриева, командира взвода управления 894-го артиллерийского полка 327-й стрелковой дивизии
    До тыловых складов было более 50 км, путь туда и обратно занимал 5-6 дней. А много ли принесёт человек, если каждый снаряд с зарядом весил 30 кг?[19]

    то есть основная еда состояла из конины ,пока были лошади а потом из даров леса ,то есть кора деревьев ,грибы ягоды .

    #2045514
    В. Панфилов
    Участник

    О 33 армии и генерал-лейтенанте Ефремове была заметка.
    Судьба 33-й армии очень трагична, к чему постить дважды.
    Здесь же не форум ВОВ.

    #2045516
    Аноним
    Гость

    О 33 армии и генерал-лейтенанте Ефремове была заметка.
    Судьба 33-й армии очень трагична, к чему постить дважды.
    Здесь же не форум ВОВ.

    Пусть топчет одну тему, мы с ним так договорились, чем еще стописят откроет.

    #2046140
    Анатолий
    Участник
    #2046197
    Зимородок
    Участник

    Про 34 армию можно написать, дед гитлерюг мочил в составе 259 СД. Одни из первых кто освободил пару захваченных городов и ст. Гряды.

    #2046213
    Борей
    Участник

    Русских воинов Ркка

    :crazy: оно даже не сочетается вместе-то — Русских и кка твое, Бронштейном созданное в 1918м году… Ну как, КАК можно быть таким слепым?!?!

    #2046223
    Зимородок
    Участник

    :crazy: оно даже не сочетается вместе-то — Русских и кка твое, Бронштейном созданное в 1918м году… Ну как, [B][U]КАК [/U][/B]можно быть таким слепым?!?!

    Куда ты лезешь пии…., сиди в своем газенвагене недобиток.

Просмотр 10 сообщений - с 1 по 10 (из 350 всего)
  • Для ответа в этой теме необходимо авторизоваться.