Десантура-1942. В ледяном аду. Алексей Ивакин

Главная Форумы Русская нация Русская идентичность — культура Русская литература Десантура-1942. В ледяном аду. Алексей Ивакин

Просмотр 10 сообщений - с 31 по 40 (из 46 всего)
  • Автор
    Сообщения
  • #2169359
    Helga X.
    Участник

    Тарасов все же добежал до крутого берега. Остановился. Оглядел реку, усеянную телами бойцов. Его бойцов. И стал карабкаться наверх.

    – Держите, товарищ подполковник, – закричал ему сверху какой-то десантник. Лицо знакомое, а вот на имена у Тарасова всегда была плохая память. Как и на даты. Боец протянул ему винтовку со свисающим вниз ремнем. Подполковник схватился за него. Еще мгновение и… Тарасов выбрался на верх обрыва.

    – Бежимте, товарищ подполковник, – неистребимым вятским акцентом проорал через грохот боя – почти лицом к лицу – боец.

    – Ага… – выдохнул Тарасов.

    И рядом вдруг рявкнул разрыв немецкой минометки. Парень ойкнул и стал заваливаться на снег, схватившись за бок.

    Тарасов подхватил его под мышки и потащил было в сторону наших позиций, но вдруг упал, схваченный кем-то за ногу.

    – Товарищ, командир, товарищ командир! Там, кажись, Латыпова убило!

    Полыгалов махал руками подполковнику, наполовину вылезши на берег.

    Тарасов матюгнулся и рявкнул на адьютанта:

    – Тащи бойца! Я сейчас!

    – Не могу, не могу, товарищ подполковник, я вас бросить, – испуганно замотал головой Полыгалов.

    – Млять… – подполковник обернулся. – Эй, живой?

    Лежащий рядом десантник не шевелился.

    – Ммать… А ну, стой! – Тарасов рявкнул на пробегавшего мимо бойца. Тот незамедлительно рухнул наземь.

    – Тащи парня, – коротко приказал комбриг и стал спускаться обратно к реке.

    А у обрыва столпилась небольшая кучка уцелевших командиров и комиссаров бригады. Во главе с Гриншпуном. Они жались под разрывами и очередями над бездыханным телом полковника Латыпова.

    – Что стоим, кого ждем? Вытаскивайте его к чертовой матери отсюда! – заорал на растерявшихся командиров Тарасов. – Гриншпун, обеспечивай!

    Особист тут же неразборчиво что-то крикнул, и его бойцы – из особого отдела – принялись снимать с себя ремни и обвязывать ими тело координатора фронта.

    – Да быстрее, быстрее! Шевелитесь!

    Тарасов видел, как Латыпова затаскивают на обрывистый берег, дождался, когда оттуда сверху кивнет ему Гриншпун, а потом уже стал сам, с помощью Полыгалова, снова карабкаться наверх.

    Почему-то он запомнил коричневую, всю в дырочках землю, пахнущую весной. И маленькую зеленую травиночку, пережившую первую военную зиму. Удара по голове он не заметил, он в этот момент почему-то захотел коснуться этой травиночки губами. Почему-то эта травиночка вдруг улыбнулась ему Надиной улыбкой и замахала пухленькой ручкой дочери, потом все закружилось, потерялось, небо поменялось местами с заснеженной землей, потом опять поменялось, потом еще раз, потом все это куда-то поехало, мелькнуло лицо Полыгалова с широко раззявленным ртом, потом исчезло и оно, и все потемнело. Но Тарасов не сдавался темноте. Он помнил, что его ждет жена и дочка, что ему надо вернуться. Надо, и все. Он приподнялся, стирая рукой кровь с правой щеки, и пополз на четвереньках домой. Полз долго, пока не уткнулся страшно болящей головой в какую-то стену. Изо рта текла густая слюна, стена кружилась, превращая мир в тюрьму, но он пополз по этой стене куда-то вверх, на встречу удаляющемуся куда-то грохоту. Он хватался за мороженые комья кладбищем пахнущей земли и полз, полз наверх из могилы домой. Он сползал вниз – стена не пускала, – но снова полз. А вот и травинка. Здравствуй, Надя. Я вернулся…

    А потом его вдруг швырнуло, перевернуло, ощупало, а потом понесло, разламывая седое небо чужими голосами…

    * * *

    Во главе стаи бежал крупный волк. Рядом с ним неслась волчица. Неслась уверенно, как будто это место было предназначено для нее. Вожак не рычал и не огрызался на нее, когда случайный прыжок выносил ее вперед. Более того, он был очень расположен к ней и потому старался бежать с ней рядом. Волчице, напротив, это не нравилось. Она рычала и скалила зубы, когда он слишком близко приближался к ней. Иногда даже кусала его за плечо. Но вожак не показывал злобы, а только неуклюже отскакивал в сторону, прижимая уши. Начинался древний танец волков. И волк, и волчица знали, что скоро их брачная песня взлетит к небу. Но прежде вожаку надо доказать, что он дерзок и смел, что готов ради волчицы порвать глотку любому, кто покусится на самку. Судьба такая у самцов – быть в почете, когда ты можешь для своей самки все.

    А в этом году потомство будет сильное. Зима была хоть и холодная, но сытная. Даже охотиться не надо было. Мясо было везде. Разве только когда надоедала падаль, тогда сытые ленивые волки гоняли зайцев. Просто из забавы. Правда, приходилось быть настороже. Небо и земля порой грохотали так, что волки неслись прочь, скуля как щенки. Но потом вожак выучил урок – там, где грохочет сильнее всего, потом много свежего мяса. Порой еще теплого, парящего кровью.

    Внезапно вожак резко остановился. Волчица не удержалась и сама на него налетела, заодно куснув его за бедро. Просто так. Чтобы знал. Но вожак не обратил внимания на клыки волчицы. Он напрягся всем телом, жадно внюхиваясь в весенний воздух. Вчера здесь грохотало. И опять пахнет мясом. Но еще пахнет дымом, железом и людьми. А это плохо. Вожак помнил, что так пахнет смерть. Прошлой зимой он чудом выскочил из облавы. И навсегда запомнил этот запах. Иногда от мяса тоже пахнет дымом и железом. Но это не страшно. Страшны живые люди.

    Стая, тоже почуяв запах, бесшумно улеглась, а вожак сделал несколько шагов вперед, приподняв правую переднюю лапу. И замер, напрягшись всем телом. Так и есть. Люди. Пятеро людей. И страшный огонь, к которому люди протягивают руки. Огонь их тоже боится и вытягивается вверх. Людей меньше, чем волков. Но у людей железо. Волк бесшумно развернулся и повел свою стаю прочь. Незачем нападать на людей, от которых пахнет твоей смертью. Приходит пора волчьих свадеб. Время разбиваться на пары. Время делать волчат. В этом году много нор в земле. Волчица выберет сама себе логово. Волк не знал, что эти ямы называются окопы. Ему важно, чтобы в этих ямах волчата заскулили.

    А люди у огня не заметили, как на них смотрел волк. Им было не до этого, они сидели и обсуждали, куда идти.

    Можно было идти на юг, но как прорваться впятером сквозь немецкие позиции, когда один из этих пятерых – тяжелораненый. Можно попробовать идти на запад, к санитарному лагерю, но никто из них не представлял, где этот лагерь находится. Знали только, что где-то на Гладком Мху, но это болото огромное – несколько десятков квадратных километров. Где там искать своих?

    Был еще вариант – бросить оружие и, подняв руки, уйти туда, где тепло и сытно, как обещали на листовках немцы. Но почему-то этот вариант не то что не обсуждался, но даже не всплывал в головах десантников.

    Они спорили долго и все же пошли к лагерю раненых, сделав из ветвей и ремней самодельные волокуши, на которые положили тяжелораненого. И потащили его, кровавя снег горячими солеными каплями.

    Им не повезло. Все они не смогли дойти. Раненый умер через несколько часов. Зазубренный осколок, вспоровший ему живот, не оставил ему шансов на долгую жизнь, подарив лишь семь длинных часов лихорадочного забытья.

    #2169360
    Helga X.
    Участник

    Оставшиеся четверо не сразу заметили, что раненый затих. Они и сами были измучены до потери сознания. А когда заметили его, то закопали в снегу, забрав смертный медальон и оружие. И побрели дальше, то и дело проваливаясь в мокрый снег, оставляя глубокие следы. Следы… Был человек – и нету. Остались только следы… Пока они не растают…

    А дальше им везло. Идя наугад, почти не разговаривая, они удачно проскочили мимо немецких патрулей, отлавливающих рассеявшихся по котлу десантников. И точно так же, на интуиции, они все же вышли на санитарный лагерь тяжелораненых.

    Их встретил сердитый окрик:

    – Стой, кто идет?

    – Свои, браток, свои!

    – Ружья на землю, руки в гору! По-быстрому!

    Десантники послушно опустили винтовки на снег и подняли руки. Из ельника вышли трое – такие же чумазые, в прожженных маскхалатах и измызганных полушубках.

    – Эй ты, а ну-ка… матюгнись, – ткнул винтовкой в сторону самого высокого один из часовых.

    Высокий устало ругнулся. Остальные молчали. Сил на проявления радости у них не было. Хотя в душе радовались, да.

    – За мной, – двое вернулись в ельник. Третий повел новичков в лагерь. Вел долго. Наконец вывел на большую поляну, на которой ровными рядами стояли небольшие шалаши. Около каждого шалаша горел маленький костерок и сидели такие же бойцы – с перебинтованными руками, ногами, головами. Из каждого же шалаша торчали валенки, как правило, дырявые. Боец подвел их к старшему:

    – Военврач третьего ранга Живаго. Кто такие?

    – Рядовой Норицын, разведрота.

    – Рядовой Карпов, третий батальон.

    – Рядовой Накоряков Леонид, третий батальон, вторая рота.

    – Рядовой Федор Ардашев. Двести четвертая бригада.

    – Все целы? – устало спросил вонврач. Красные глаза его слезились.

    – Целы, товарищ военврач третьего ранга. К несению службы готовы, – ответил за всех разведчик Иван Норицын.

    – Тогда стройте себе шалаш и подойдете потом к младшему лейтенанту Юрчику, – Живаго показал кивком на стоявшего рядом хмурого млалея с рукой на перевязи и забинтованной головой.

    – Жив, Норицын? – сказал Юрчик.

    – А что мне? Я же вятский – парень хватский, на полу сижу – не падаю! – повернулся Норицын к своему командиру.

    – Иди, Норицын, иди. После побазлаем. Так?

    – Так, товарищ младший лейтенант!

    Парни вытянулись в струнку. Как их когда-то учили командиры в далекой-далекой вятской Зуевке.

    – Шагайте уже, – кивнул военврач.

    Сам же снова устало сел. Рядом сел и младший лейтенант Женя Юрчик.

    Живаго достал свою тетрадь и карандаш. Подточил его своей финкой. И продолжил писать.

    – Ты чего там корябаешь, Лень? – подал голос Юрчик. – Стихи, что ли?

    – Почти, Жень. Дневник веду.

    – О чем? – хрипло засмеялся лейтенант.

    – О нас. О том, как мы тут воевали. – Военврач задумчиво посмотрел в небо, по которому плыли перья облаков.

    – Как все воевали. Ничего особенного. О чем тут писать-то?

    – Для истории, Жень. Чтобы помнили.

    – Думаешь, забудут? – недоверчиво посмотрел Юрчик на врача.

    Живаго помолчал, поджав губы. И лишь через несколько минут ответил:

    – Если не напишу – забудут.

    – Ну пиши, пиши, летописец. Про меня там не забудь. Напиши, что, мол, героем был… – Лейтенант откинулся на снег, закинув руки под голову. У него были более насущные думы – будут ли еще самолеты? Связи-то с Большой землей нет…

    Военврач же снова начал черкать карандашом по бумаге.

    А облака все плыли и плыли. И тишина была такая, что закладывало уши. И млалей задремал на минутку. А потом проснулся и вдруг подал голос, не открывая глаз:

    – Да какая, в сущности, разница – узнают или не узнают? Главное, что мы дело свое сделали.

    Живаго кивнул и продолжил писать.

    Облака же все плыли и плыли. Плыли… И жили…
    29

    – Ну что же, – сказал обер-лейтенант Юрген фон Вальдерзее. – Показания я ваши запротоколировал. Допрос закончен. Сейчас, Николай Ефимович, отдыхайте. Завтра отправим вас в Демянск, в штаб корпуса. Туда, куда вы так стремились!

    Немец ехидно улыбнулся, завязывая шнурки картонной папки.

    Тарасов согласно кивнул: «Да, стремился, да, попаду. А ведь могло случиться и по-другому…»

    И подполковник вдруг вспомнил, как совсем недавно допрашивал таких вот… Нет, не таких – щеголеватых, уверенных в себе, немного надменных. А других – испуганных, трясущихся, ободранных немцев. И этого мог бы допросить. А потом в расход.

    В комнату вошли двое немецких солдат.

    – Фельдфебель, проводите господина подполковника. И выставьте двойной караул.

    – Яволь! – Фельдфебель рявкнул так, что у Тарасова опять заболела раненая голова.

    – И приготовьте пленному легкий ужин.

    Тарасова отвели в соседний дом, где ему выделили отдельную комнату, в которой был только стул и узкая кровать, заправленная с армейской, помноженной на немецкую, педантичностью.

    Потом принесли еду. Котелок с жидким супом, несколько ломтей хлеба и кувшин с молоком. Тарасов старался есть не спеша, помня о том, что организм отвык от еды. Но все равно сметал все быстро. И не наелся. Хотя желудок был полон, все тело требовало еще и еще. Он вздохнул и лег на кровать, прикрыв глаза.

    За окном было уже темно, но сон не шел. Тарасов думал. Думал о том, как там бригада, смогли ли прорваться те, кто шел с ним, те, кто вырывался из котла самостоятельно? Как там эта еврейская морда – Гриншпун? Смог ли он заменить командира на последних сотнях метров до своих? «Прости меня, Борь, что я тебя таким гадом перед немцем выставил… Пожелай мне там удачи!»

    А удача Тарасову была нужна… Кто знает, как там повернется жизнь?

    Подполковник привстал на локте, выглянув в единственное в комнате оконце. Там маячила каска охранника. Мелькнула шальная мысль о попытке побега.

    А что? Выбить стекло, прыгнуть сверху на фрица, свернуть ему шею и рвануть, пока не опомнились!

    Гогот немцев из второй кухни перебил его мысли. Далеко Тарасову не уйти. Наверняка еще несколько часовых вокруг избы. Ну и что? Хотя бы еще парочку с собой забрать! Какая разница, как ты умрешь? Важно то, для чего ты жил. А для чего я жил? Не для того же, чтобы лежать под серым суконным одеялом и слушать смех врага? Тарасов уже спустил ноги на прохладный пол и вдруг занавеска распахнулась. На пороге стоял давешний фельдфебель.

    – Герр подполковник!. Это вам от обер-лейтенанта! – Он протянул Тарасову бутылку коньяка, пачку сигарет и яблоко.

    – Данке шен, герр фельдфебель! Передайте обер-лейтенанту мою благодарность.

    Тарасов поставил бутылку на стол. Распечатал пачку сигарет. Достал одну. Понюхал. Пошарил по карманам. Спичек не было. Подошел, шлепая ступнями, к лампадке, тихо светящей у иконы Казанской Божьей Матери. Долго смотрел на нее, растирая сигарету в труху. Долго смотрел. Очень долго. В глаза ее смотрел. Она же смотрела в его сердце. Крест по себе – вдруг вспомнил он слова отца. Неси крест по себе. А если перед тобой два креста – спросил он тогда батю. Отец долго улыбался, глядя на Коленьку, а потом ответил:

    – Выбирай тот, что тяжелее. И пусть, что хотят другие, то и говорят. Ты-то знаешь, что тяжелее.

    Тарасов перекрестил себя перед иконой и пошел спать, отряхнув ладони от немецкой табачной трухи. Коньяк он так и не открыл. Просто уснул. Без снов.

    Он спал. Звезды кололи демянскую ночь острыми лучами. Над весенней землей тлела пелена апрельского дня.

    Спал и уполномоченный Борис Гриншпун, выведший из прорыва четыре сотни бойцов. Спали и эти бойцы в теплых домах, спали и красноармейцы, с ужасом провожавшие призраков демянских лесов – черных, измученных, истощавших, но выполнивших свой долг. Спали и те, кто еще не вышел из котла, но еще выйдут – последняя сотня десантников прорвется лишь в конце мая. Всего их выйдет около полутора тысяч. Из трех. Спал и лагерь раненых на Гладком Мху, выставив боевое охранение.

    Спали и сотни бойцов в воронках Глебовщины, Опуева, Доброслей, Игожева, Старого Тарасова, в полях и лесах Демянска. Спали… Они не умерли, нет. Они просто устали.

    Спали вечным сном.

    И вечная им память!
    Эпилог

    Над болотами вставал рассветный туман.

    Поисковики собирали палатки, упаковывали свои вещи, дежурный у костра доваривал гречневую кашу с мясом. Хороший такой поисковый завтрак. Последний на этой вахте. Удачной вахте. Двенадцать лет мы искали лагерь десантников. Двенадцать лет. Мы исползали весь Демянский котел, а вот нашли только этой весной.

    Да, впрочем, что эти двенадцать лет для них?

    Лежат сто пятьдесят два бойца в мешках под древней елью, на которую мы приспособили иконку Казанской Божьей Матери.

    От большинства осталось немного косточек. Ноги, руки, ребрышки, ключицы. Сейчас придет «ГТТ» – загрузим его под тентованную крышу мешками с бойцами и свои рюкзаки. Сами пойдем пешком. По этим жутким болотам. Даже по следу «ГТТ» идти очень тяжело. То и дело ноги уходят по самые колени.

    Как они тут воевали? Уму непостижимо.

    Без еды, без тепла, в тридцатиградусные морозы, по пояс в снегу? Как?

    Почему они смогли свой долг выполнить, а мы не можем? Почему они свою страну, своих близких спасли, а мы не можем? Ведь им было-то по восемнадцать! Они в два раза младше меня. Или в три раза старше?

    Не знаю я…

    До трассы Демянск – Старая Русса идем часа четыре. Вокруг – воронки, воронки, воронки. До сих пор не затянуло. Странно. Болота вроде… Каждую бы проверить, наверняка еще бойцы в них есть. Может, на следующий год подымем их, чтобы они свой последний приют нашли?

    Может быть, может быть…

    На трассе стоит «Урал». Ребята из местного отряда нас встречают. Сами они работали в другом месте. Карабкаемся в кузов. Едем. Я сажусь у заднего борта, смотря на закат. Смотрю и помню войну. Вдоль этой дороги лежат мои друзья, мои боевые товарищи. Они здесь прорастают на полях. Тянутся лесами. До сих пор. Я с вами, ребята, я с вами. Я вернусь. Я еще вернусь в сорок второй, чтобы вытащить с поля боя еще одного бойца. Других дедов у меня нет. Только эти.

    Потянулись деревянные домишки Демянска. Приехали. Выпрыгиваем. Стянуть наконец-то болотники. Переодеться. Натянуть сухие носки. Послать гонца в магазин. Дежурные – на кухню, готовить ужин. Последний на этой вахте. А пока суть да дело, садимся вдоль дощатого стола.

    Я не говорил?

    Я в тот день работал в другой стороне лагеря – поднимал бойца на самом краю леса. Из его спины выросла березка. Пришлось подкапываться под корни, чтобы поднять его. Закопался как крот. Слышу, мужики кричат. Говорю парню – потерпи, я сейчас… Иду к своим. Подняли какого-то бойца, а у него планшетка. А в планшетке тетрадка. Листы склеились. Надо разворачивать очень осторожно. И не в полевых условиях. Укутали в пакеты ее. Придержали до базы. Вот и пришло время. Поужинали, косясь на пакет с тетрадью. Поставили тазик с теплой водой на стол. Развернули пакеты прямо в воде. И булавочками, булавочками стали разворачивать слипшиеся страницы.

    Один разворачивает, другой сразу читает, третий записывает. Записывает…

    К сожалению, первые страницы не сохранились. Сгнили. Записи начинаются…

    …Восьмое апреля тысяча девятьсот сорок второго года.

    Сегодня вышли на лагерь еще четверо. Норицын, Карпов. Неразборчиво – Ардашев. Целые. Это хорошо. Бинтов осталось две упаковки. Из лекарств только пила для ампутаций. Больше нет. Отправили их с лейтенантом к караульным.

    …Девятое апреля тысяча девятьсот сорок второго года.

    Ночью был самолет. Удалось эвакуировать троих. Привезли мешок сухарей, мешок горохового концентрата, мешок чая, ящик патронов и гранаты. Боеприпасы Юрчик распределил сразу. Продукты выделяем по норме. Пачка концентрата на пятерых на день. Сухарь здоровым и легкораненым, тяжелораненым – по два. Раненым в живот ничего не выдаю. Нельзя. Запросил медикаментов. Особенно нужен стрептоцид. Заражения.

    …Десятое апреля тысяча девятьсот сорок второго года.

    Умерло четверо. Мог бы спасти, но нечем. Немцы не тревожат, и то хорошо. Самолетов не было.

    …Одиннадцатое апреля тысяча девятьсот сорок второго года.

    Умерло еще пятеро. Все тяжелые с проникающими ранениями в живот и грудь. Начала вытаивать брусника. Сформировали команду для ее сбора. Единственное подспорье. Впрочем, нет. Еще сфагнум. Перекладываю им раны. Самолетов не было. Из леса больше не выходят.

    …Двенадцатое апреля тысяча девятьсот сорок второго года.

    Оттаскивали умерших в воронки. Одну уже заполнили. Немцы не беспокоят. Видимо, не знают о нас. Еда заканчивается. Самолетов не было.

    …Тринадцатое апреля тысяча девятьсот сорок второго года.

    Ночью был один самолет. «У-два». Снова есть сухари, мешок гречневой крупы и двадцать банок тушенки. Есть бинт, зеленка, стрептоцид и спирт. Уже хорошо. Делал весь день операции. Жаль, не догадались прислать кежгут. Бойцы распускают на нитки маскхалаты. Умер только один. Хороший день. Эвакуировали троих. Самых тяжелых.

    Неразборчиво, вероятнее всего – четырнадцатое апреля тысяча девятьсот сорок второго года.

    Был самолет. Еще плюсом тушенка в том же количестве, опять сухари, наконец-то – чай и махорка. Можно было бы жить. Пытались эвакуировать еще троих. Но самолет на взлете зацепил колесами деревья и рухнул. После чего загорелся. Спасли только летчика. Ожоги третьей, местами четвертой степени. Обгорело лицо, кисти рук. Засыпал стрептоцидом. Больше нечем помочь.

    #2169361
    Helga X.
    Участник

    …Пятнадцатое апреля тысяча девятьсот сорок второго года.

    Летчик умер. Фамилия неизвестна.

    Страница не читаема. Бумага расползлась. Отдельные слова – нет, бойцы, Юрчик, кончилось

    …Двадцать первое апреля тысяча девятьсот сорок второго года.

    Сегодня было ЧП. Вышло двое бойцов. Назвались Белоусовым и Топилиным. Белоусова я помню. Баянист. Интересная сцена произошла. Пришли довольные. Сытые. Сказали, что их послали немцы. Что там кормят и поят. И что знакомые привет передают – назвали фамилии тех бойцов, которые к нам последними пришли, – Карпова, Норицына, Ардашева, Накорякина. Эти бойцы услышали свои фамилии и вышли. Предателей казнили. Бросили в болото. Снег уже почти сошел. Кругом грязь, самолетов не было уже неделю.

    …Двадцать первое апреля тысяча девятьсот сорок второго года.

    Думаю, что самолетов больше не будет. Им просто некуда сесть. Только на водных лыжах. Закончилась последняя еда. Умирают и умирают. Сил больше нет. Оставшихся в строю Юрчик послал в прорыв. Может быть, дойдут. Остались только лежачие и мы с лейтенантом.

    Страница не читаема. Бумага расползлась. Отдельные слова – …нмы…..бой… пхорнли ещ…..умер…

    …Двадцать шестое апреля тысяча девятьсот сорок второго года.

    …продолжают минометный обстрел. Ранены все. В том числе и я. Но легко. Осколком порвало ахиллово сухожилие на левой ноге. Это не страшно. Уходить я отсюда не собираюсь. Лишь бы в руки не попало. Надо стрелять. Пытаемся стрелять. Не знаю, попал ли я в кого-нибудь. Опять идут.

    …Двадцать седьмое апреля тысяча девятьсот сорок второго года.

    Затишье. Немцы что-то кричат в громкоговорители. После вчерашнего не лезут пока. Я видел, как безногий вцепился зубами в пах фрицу. Не повезло фрицу. Зубы мы не чистили уже давно. Инфекций накопилось много.

    …Двадцать восьмое апреля тысяча девятьсот сорок второго года.

    Лейтенант Юрчик ослеп. Дистрофия последней степени. Я чувствую ее по себе. Очень тяжело держать винтовку. Пока еще держу карандаш.

    Страница не читаема. Бумага расползлась. Отдельные слова – …цы…..конч…..ср…

    …Первое мая.

    Праздник. Нас осталось пятеро. Сил больше нет.

    …Третье мая.

    Я последний. Передайте привет по адресу, город Черкасск, Ставропольского края… Далее неразборчиво – Живаго. У меня еще есть граната. Прощайте.

    Мы долго молчим. Очень долго. Потом наливаем водки. Встаем. Выпиваем. Молча. Так нужно. Не знаю почему, но так нужно.

    Потом идем курить.

    Я затягиваюсь дымом и смотрю то на острые звезды, то на белеющие в темноте мешки под навесом. Где-то в этих мешках лежит человек, который писал эти строчки. Врач с пастернаковской фамилией Живаго. Виноват, военврач. Откуда-то со Ставрополья.

    Завтра мы тебя похороним, доктор Живаго. Завтра. Завтра будешь лежать в домовине.

    Потерпи еще ночь, солдат.

    – Он не подорвался.

    – Что? – не понимаю я.

    – Он не подорвался, – повторяет Виталик. – Когда мы его поднимали, в руке у него была «лимонка».

    – Аааа… А какая разница? – отвечаю я.

    – Да никакой, – пожимает плечами Виталик.

    И мы идем спать. Потому что завтра предстоит тяжелый день.

    Нам надо похоронить военврача Живаго и бойцов первой маневренной воздушно-десантной бригады.

    Похоронить победителей.

    Поколение победителей.

    Я забираюсь в спальник. Кладу под голову рюкзак. Долго смотрю в потолок. Не могу уснуть. Думаю.

    Думаю о том, простят ли они меня – слабака из поколения проигравших?

    Я родился в семьдесят третьем году, потому что они умерли в сорок втором.

    Под маленьким городом Демянском они отстояли страну. Голодные, обмороженные, обессилевшие.

    Я – сытый, довольный, красивый – спустил в сортир все, что они для меня сделали.

    Они ломали сталь, а я только и умею жрать в три горла.

    Они вложили в меня сокровенные мечты, а я что сделал, чтобы эти мечты воплотить?

    Поколение победителей – наши предки, наши отцы, деды, прадеды. Уже прадеды, да… У восемнадцатилетних мальчишек растут двадцатилетние правнуки.

    Как я позволил разорить дом своих родителей?

    Простите меня, деды.

    Пожалуйста.
    Благодарности

    А вот мода такая есть – благодарить за помощь в книге. Ну и я поблагодарю.

    В первую очередь наших поисковиков – Виталия Комлева и Юрия Семененко. Это они заставили меня писать. Заставили и помогали в работе с документами.

    И, конечно же, коллег по писательскому цеху с сайта «В вихре времен» (forum.amahrov.ru) и с сайта «Окопка» (okopka.ru). Ребята, вы своей поддержкой и критикой сделали эту графоманию книгой.

    Спасибо и первому исследователю судьбы десантников в Демянском котле – Толкачу Михаилу Яковлевичу, ветерану войны. На данный момент он еще жив. Мечтаю о том, что когда-нибудь переиздадут его труд «В заданном районе».

    А еще огромное спасибо моей жене, ибо это она меня вдохновляла садиться за компьютер и работать, работать, работать.

    Но самое большое спасибо тем бойцам, которые дали нам возможность жить.

    С Днем Победы, ребята!
    Приложения

    1. Необходимое, с точки зрения автора, послесловие.

    При написании книги я опирался на документы и воспоминания десантников первой маневренной воздушно-десантной бригады. Некоторые из этих документов привожу в приложениях. Некоторые, потому как львиная доля их еще хранится под грифом «Сов. секретно». В чем причина этого – я не знаю. Как и не знаю, какова судьба подполковника Тарасова. Официально он считается пропавшим без вести. В процессе работы над книгой я изменил некоторые имена, некоторые названия, сместил даты. Долго объяснять, для чего, но так посчитал нужным. Тем не менее все события, повторяю, имеют реальную основу. Для чего и привожу следующие документы:

    2. Радиопереговоры между командованием Северо-Западного фронта и первой МВДБР

    Фонд 1774

    Опись 1

    Дело 5

    Входящие шифротелеграммы 1-й МВД бригады

    17 янв. – 29 марта

    До 13 марта шифрограмм с координатами и местоположением нет.

    13 марта

    Продовольствие сброшено в квадрат…

    Ватутин

    14 марта

    Укажите место посадки самолета, обозначьте кострами

    #2169362
    Helga X.
    Участник

    Ватутин

    14 марта

    Ваши телеграммы искажены, куда сбросить, дайте координаты, сообщите сигнал

    Курочкин

    17 марта

    Ввиду обнаружения вас в районе… противником, покидайте район, выполняйте задачу – Добросли, Демянск

    Курочкин

    Радиста ввиду искажения к работе не допускать

    18 марта

    Продукты сброшены в достатке в…, где имеется ваша команда.

    Курочкин

    18 марта

    Продовольствие, как вы указывали, сброшено 1 км восточнее отметки…

    там же площадка для самолетов вывоза раненых, организуйте срочно вывозку, выставьте охранение.

    Курочкин

    20 марта

    Гринев с 2-мя батальонами отметка…, войдите в связь, дайте продуктов.

    Курочкин

    Фонд 1774

    Опись 1

    Дело 4

    Исходящие шифротелеграммы 1 МВД Бригады 17 янв. – 29 марта

    6 марта 42.

    Подать продовольствие 11 марта по координатам…

    приняли бой река Полометь координаты…

    9 марта

    1 батальон в координатах…

    Основные силы… вошел в связь с партизанским отрядом Полкмана продолжаю движение по маршруту

    11 марта

    Дайте продовольствие координаты…, голодные

    12 марта вышли в район…

    Продовольствия нет

    14 марта

    Отсутствие продуктов вынудило атаковать

    Б. и М. Опуево

    14 или 15 марта, без даты

    Дайте что-нибудь из продовольствия, погибаем, координаты…, поляна юго-западнее отм…

    15 марта

    Погибаем, голод, находимся в поясе центральных укреплений. Дальнейшие действия бессмысленны. Авиация не дает подняться. Разрешите отход старым маршрутом.

    16 марта,

    из района… Из-за сильного воздействия авиации отошли в район… Продукты сбросьте в…, где садился «У-2»

    16 марта

    Продукты доставлены, распределены, но это явно недостаточно.

    17 марта

    Получено около полсутдачи, бригада остается голодной. Выступать сегодня не можем. Настоятельно необходимо эвакуировать раненых и обмороженных в кол-ве 250 человек.

    18 марта

    Гриншпун докладывает в особый отдел НКВД

    15 атаковали М. Опуево. Операция проведена без подготовки и тактически безграмотно. Имеется много жертв. Комбриг принял неправильное решение – оставил селение – не подобрав раненых, убитых, в т. ч. комбата и уполн. Крылова

    18 марта

    Положение части без изменений, продовольствие собираем в координатах…, площадка для сбрасывания грузов координаты…, где б. выложен условный сигнал.

    19 марта

    Прошу в ночь на 19–20 сбросить продовольствие в те же пункты и разрешить выполнять задачу (Добросли) после получения продовольствия – голодны, истощены.

    20 марта прибыли Латыпов и Степанчиков. Подтверждают, что есть подлежащие эвакуации и о начале операции 20 в 19, потом в телеграмме от 21 марта, что в 6-00, потом в 11 часов 21 марта, что атака в 21 час на Добросли.

    20 марта

    Латыпов сообщает о 509 раненых и обмороженных, из них требуют эвакуации 237.

    22 марта

    22-00 атаковал Добросли, успеха не имел. Отошел 2,5 км севернее Добросли, Гринев ушел в район с отметкой…

    23 марта

    Начштаба Шишкин сообщает к 10–00 1 и 204 вышли в район…, буквы зачеркнуты.

    23 марта

    Вышли в район 3,5 км южнее Аркадово.

    Вели бой Атакуем Игожево в 21–00 24 марта.

    23 марта сообщает Латыпов

    Есть раненые, вышлите самолет связи, сигналы выложены 3,5 км южнее Аркадово.

    24 марта

    Площадка выброски продуктов в ночь на 24–25 марта координаты… лесная поляна в 4 км юго-западнее Меглино.

    24 марта

    В 9-00 выступаем в район сосредоточения…

    25 марта

    Площадка посадки «У-2» – болото Гладкое, сигналы выложены. Надо – продукты, боеприпасы, 50 пар лыж, 20 пар сапог. Имею раненых.

    Фонд 1774

    Опись 1

    Дело 6

    Входящие и исходящии шифротелеграммы 1-й МВД Бригады

    От 10 марта до 7 апреля

    25 марта

    Мавричеву – 34 армия

    В ночь на 26 атакую Меглино и Стар Тарасово, в случае неуспеха отхожу к высоте… севернее Черной – западной. Имею раненых, прошу транспорт для эвакуации.

    Тарасов

    Без даты

    Курочкину

    Вел бой за Меглино, Стар. Тарасово, Тарасово, Игожево на дороге Игожево – Ермаково. Вышел в район отметки… км севернее Черной – западной.

    Без даты

    Выступаем 20–00 направление между Лунево – Корнево, много тяжелораненых.

    Тарасов – Курочкину

    Без даты

    Бросайте продукты до 24–00 28 марта на площадке 1 км северо-восточнее Корнево, садите самолеты санитарные для эвакуации Гринева, Мачихина.

    Курочкину – Тарасов, Латыпов

    31 марта

    Решетняк – Деревянко

    Переходя дорогу Игожево – Ермаково обстреляны автоматчиками.

    без даты

    Курочкину – Тарасов

    Попытка прорваться через демянскую дорогу успеха не имела, отошел в район леса 3 км (3,3) северо-западнее Игожева, просит сбросить продукты и самолет санитарный без указания координат.

    5 апреля

    Тарасову

    Невий Мох отметка… находится батальон Жука. Здоровых 327, легкообмороженных 234, требующих эвакуации 150. Обеспечены продуктами и медикаментами на 5 дней. От него эвакуация самолетами, прошу связаться с Жуком, обеспечить вывоз раненых, продукты и медикаменты подбросить им.

    Нач сануправления Шанашинкин.

    30 марта

    Тарасов – Курочкину

    #2169363
    Helga X.
    Участник

    После неуд. прорыва на юг, с потерями, мелкими группами сосредоточился у отм…, в ночь на 31 марта выдвигаюсь в район южной окраины болота Гладкое. Есть раненые, шлите самолеты.

    27 марта

    Мачихин – Курочкину

    После прорыва Лунево – Черная отошел к отм…

    31 марта

    Тарасов – Курочкину

    Необходима 31 посадка самолетов в районе южной окраины болота Гладкое для эвакуации. Срочно – Мачехина.

    5 апреля место прежнее.

    Прошу посадку санитарных самолетов для вывозки раненых.

    6–7 апреля

    Мавричеву

    В ночь на 7 апреля пытаюсь прорваться между Дубецкий Бор и Андреевское в направлении сарая…

    Тарасов – Ватутину

    Продукты получил, больше не бросайте.

    В ночь с 7 на 8 нахожусь в районе юго-восточной окраины Дивен Мох.

    7 апреля

    Тарасов – Ватутину

    Нахожусь в районе ю-вост. окраины болота Дивен Мох.

    Положение очень – 2 раза – тяжелое. Для вывода нужна помощь Самостоятельно охраняю только раненых. Прошу помощь для выхода. Ежесуточное промедление приносит десятки жертв. Предлагаю переход фронта в ночь на 8 апреля на участке Николаевское – Андреевская. Прошу всемерно поддержать.

    5 апреля

    Ватутин – Тарасову

    Мачехин доставлен.

    7 апреля

    Ватутин – Тарасову

    Неоднократно вам посылался приказ выходить избегая боя, минуя населенные пункты. Перейти фронт на участке Погорелицы – Никольское.

    3. Протокол допроса военнопленного, захваченного 08. 04. 1942 г. в селе Николаевское под Демянском.

    Допрос проводил офицер разведотдела 123-й пехотной дивизии лейтенант Юрген фон Вальдерзее

    Персональные данные:

    Ф а м и л и я: Тарасов

    И м я: Николай

    О т ч е с т в о: Ефимович

    З в а н и е: подполковник

    Д о л ж н о с т ь: командир 1-й воздушно-десантной бригады

    Тарасов родился 09.05.1904 года в Челябинской области в семье священника. Он ниже среднего роста, очень подвижен и общителен. По желанию родителей должен был стать священником и посещал семинарию. В 1919 году добровольцем вступил в армию Колчака. После разгрома армии вернулся домой и продолжил обучение. В 1921 году поступил в военное училище в Кирове (Вятка), которое в знании младшего лейтенанта окончил с отличием в 1924 году. Был направлен для прохождения службы командиром взвода в 14-ю московскую дивизию во Владимир.

    С 1926 по 1932 годы был командиром роты на офицерских курсах усовершенствования в Москве.

    В 1932–35 гг. был адъютантом командующего байкальской группой Дальневосточной армии у полковника Горбачева до момента, когда тот был снят с этой должности, Горбачев работал до того в военной миссии в Германии, и как и большинство офицеров, находившихся в Германии, был в оппозиции к Сталину. К этой оппозиционной группе, возглавляемой Тухачевским, относился и Тарасов. По этой причине Горбачев способствовал продвижению Тарасова. Прежде чем Тарасов получил в свое подчинение десантный полк, он был в подчинении у майора Федько – украинца в байкальской группе. Горбачев был арестован в 1937 году. Бывший военный атташе в Берлине Путна был из-за своей связи с оппозиционной группой расстрелян, а Тарасов арестован. В ходе процесса над Тухачевским, о котором Тарасов подробно рассказал, он был приговорен к трем годам тюрьмы. При этом он подвергался пыткам. Тюремное заключение отбывал в Ворошилове в одиночной камере, где к нему также применяли пытки. После освобождения из тюрьмы в 1940 году он работал специалистом по парашютному делу. Сам он совершил 170 прыжков. Также читал лекции по авиации, что являлось средством к его существованию. В лекциях освещал вопросы прыжков с парашютом и тактики применения десантных подразделений.

    24.06.1941 г. он был вновь, как майор, призван в армию. Сразу же после начала войны была арестована его жена, немка, урожденная Келлер, с которой он познакомился в Москве и женился в 1926 году. Она была арестована, так как считалась политически неблагонадежной. Его связь с женой после ареста оборвалась, как, впрочем, через некоторое время и с дочерью. Тарасов подозревает, что его жену расстреляли. Он утверждает, что с началом войны все немцы, проживавшие в Москве, были высланы из города или арестованы.

    24 июня он получил назначение в записную воздушно-десантную бригаду под Мелитополь. Оттуда он был направлен в Больничногорск в резервную группу, а затем переведен в Калинин. В среднем возраст солдат в десантных войсках составлял 19–23 года.

    Преимущественно это были комсомольцы и члены партии.

    Затем Тарасову было поручено формирование новой резервной воздушно-десантной бригады в Зуевке под Кировом, которая в дальнейшем была преобразована в 1 вдбр. Она, как затем и 2 вдбр, была самостоятельной единицей, не входящей в состав какого-либо корпуса. Солдаты бригады были преимущественно из Удмуртии, Кирова (Вятка) и Молотова (Пермь).

    Вначале в бригаде был недостаток вооружения. Лишь в Монино, куда бригада была переведена в начале февраля 1942 года, она получила вооружение. К этому времени все воздушно-десантные бригады были сосредоточены под Москвой. В Монино расположен большой аэродром, на котором находятся 200 самолетов различных типов. Там же специальные мастерские по ремонту иностранных самолетов. Тарасов характеризует этот аэродром как хороший объект для авианалета.

    В феврале Тарасову было присвоено звание подполковника.

    Тарасов характеризует подготовку бригады из-за отсутствия орудия и необходимых самолетов как чрезвычайно недостаточную. Подготовка длится 60 дней. Штатная численность бригады 3000 человек. Его бригада, однако, насчитывала только 2600 человек. Во время подготовки каждый парашютист совершил лишь один прыжок. Вначале десантники изучили винтовку, затем полуавтоматический карабин и, наконец, пулеметы. В отличие от принятой общей подготовки, был взят за основу принцип одиночной подготовки по немецкому образцу. Подготовка проходила одиночная, в составе отделения, а затем и в составе взвода. Только в некоторых случаях использовалась прежняя система обучения.

    В конце февраля бригада была направлена из Монина в Вылпозово. Только здесь Тарасову стало известно, что он должен направляться на Северо-Западный фронт. По прибытии он должен был вместе с комиссаром Мачихиным представиться командующему фронтом генерал-майору Курочкину, который в свое время подвергался политическим репрессиям.

    Задачи и планирование

    В штабе армии ему довели задачу, которая несколько раз менялась. Вначале планировалось десантировать бригаду в район Дно. Однако из-за нехватки самолетов было решено перебросить бригаду в Дно пешим порядком на участке между Старой Руссой и Холмом. В первых числах марта Тарасов вновь был вызван в штаб, где ему было приказано десантироваться в районе Глебовщина под Демянском. Для этой акции ему должны были быть предоставлены 30 самолетов. 4 «ТБ 3» и 26 «Дуглас DC 3». Но из-за их отсутствия план был изменен.

    #2169364
    Helga X.
    Участник

    После того как эти планы были отменены, Тарасов получил задачу пробиться со своей бригадой в Демянский котел и рассечь его с севера на юг. В то время ему еще не было известно, что в этой операции должна была принимать участие и 204 вдбр. Предусматривалось рассечь Демянский котел на четыре части. Согласно этому плану вначале необходимо было захватить Добросли, чтобы пленить штаб 16-й армии. Этот приказ был встречен смехом командирами, так как им было известно, что в котле находился усиленный II немецкий корпус. В ходе этих операций Демянск должен был быть окружен. Тарасову было предоставлено право самому принимать решение: окружать вначале Демянск или же сразу же его захватывать.

    Остальные приказы он должен был позже получить в сеансе радиосвязи. Позднее он получил приказ окружить также населенные пункты Бель 1 и 2.

    Состав и вооружение 1 вдбр:

    Бригада насчитывает 2600 человек.

    Состав:

    4 батальона по 600 человек каждый рота связи 70 чел.

    саперная рота 80 чел.

    минометный дивизион 120 чел.

    Точные цифры Тарасов привести не смог. На вооружении очень высокий процент автоматического оружия. Минометный дивизион состоит из трех батарей по четыре миномета калибра 52 мм в каждой. Кроме того, в дивизионе два миномета калибра 82 мм. В каждом батальоне по минометной роте по 6 минометов калибра 52 мм в каждой. В бригаде 12 противотанковых ружей. В ходе боев большинство из них, а также минометы были утрачены.

    Бригада не была оснащена противогазами.

    Ход боевых действий

    Бригада была направлена из Вылпосова вначале в Валдай, а затем в Гривки. Оттуда на лыжах-снегоступах переправлена в период между 3 и 6 марта на участке отметка 79,0 – Пустынька – через линию фронта. При переходе линии фронта было незначительное огневое соприкосновение с противником. После марша бригада расположилась в лесу в 4 км северо-западнее Опуева. Через 8–9 дней за ней последовала 204-я бригада, численностью лишь в 1000 чел., так как большая ее часть не смогла пробиться через линию фронта. Командовал бригадой майор Гринев. О существовании 204-й бригады в этом районе Тарасов узнал во время своей встречи с Гриневым. Утверждения пленных о том, что 2-й батальон 204-й бригады уже до этого был десантирован с воздуха, по данным Тарасова, не соответствует действительности. Ему также в то время не было известно, что 2 вдбр тоже проникла в котел и должна была с юга атаковать Лычково.

    В начале операции общее командование обеими бригадами было возложено на майора Гринева. Тот факт, что майор командовал подполковником, делает правдоподобными утверждения Тарасова о его неблагонадежности. Только позднее полковник Латыпов, специалист по операциям в немецком тылу, взял на себя командование 1-й и 204-й бригадами. Он находился за линией фронта с лыжным батальоном.

    Примечательно, что Тарасов не мог назвать точные даты. Поэтому трудно точно проследить временной ход операции.

    В атаке на Малое Опуево Тарасов не участвовал, так как ею руководил Латыпов. После того как бригада вынуждена была вновь оставить Малое Опуево, Тарасов был удивлен, что немецкие подразделения не стали продолжать преследование. По его мнению, автоматического оружия хватило бы, чтобы обратить в беспорядочное бегство отступающие подразделения бригады. Такие «упущения» немецких войск констатировал он также и в других случаях.

    У Малое Опуево 2-й батальон 1-й вдбр был почти полностью уничтожен. По его словам, число убитых там составило 300 человек. В этом бою участвовала и 204-я бригада.

    После того как бригады вновь отошли в лесной лагерь у Малого Опуева, самолетами им было доставлено «достаточное» количество продовольствия. Самолеты садились на специально созданный лесной аэродром, чтобы также забрать раненых.

    Другие операции 204-я и 1-я бригады проводили вместе. Предусматривалось вначале, что 1 бригада будет атаковать Добросли, в то время как 204-я вдбр должна была занять Ользи. Но так как 204-я бригада заблудилась в лесу, то она не смогла выполнить свою задачу. Атака на Добросли проводилась в количестве около 2000 человек. После боя обе бригады вновь встретились в районе Малое Опуево. Если у Малое Опуево потери были тяжелыми, то у Добросли они были гораздо меньшими. По тактическим соображениям Тарасов отказался от плана окружения Демянска, на чем настаивал комиссар Мичихин. Возникшие трения привели Латыпова к окончательному решению взять на себя командование 1-й бригадой. По невыясненным соображениям Латыпов также отказался от атаки Демянска. Обе бригады совершили марш из лесов в районе Опуево тремя колоннами на расстоянии 150 метров друг от друга в южном направлении, пересекая дорогу Демянск – Бобково, конкретно между Бобково и Корнево. В то время как 1-я бригада при переходе дороги почти не имела потерь, так как подразделения 1-го батальона, встретив ожесточенное сопротивление противника, сразу же отошли в Малое Опуево, 204-я бригада вновь потеряла ориентир, заблудилась и вышла прямо в Бобково, где в ходе боя имела тяжелые потери. К тому времени в расположении 1 батальона 1 бригады, который согласно радиограммы от 07.04 находился все еще у Малое Опуево, собралось еще 300 раненых и обмороженных десантников. После пересечения дороги в трех км южнее был разбит новый лагерь. Точное место не названо, но по данным других пленных оно установлено и находится на восточной окраине Галоевского болота.

    В ночь на 24 марта 204-я бригада атаковала Игожево. Приказ об этом поступил непосредственно из штаба Северо-Западного фронта. Командовал атакой командир батальона в звании майора. Фамилия его неизвестна. План боя разрабатывал лично Латипов.

    По словам Тарасова, Латыпов лично составлял планы всех операций. Однако подразделениям стало известно только 5 апреля о существовании Латипова и его функциях как командира бригады.

    Точное число потерь Тарасов не смог указать. По его оценкам, у Игожево потери составили около 400 человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести. После боя от первоначального числа в 800 человек вновь нашлись:

    150 чел. под командованием майора,

    300 чел. прибыли организованно к указанному пункту сбора на Гладкое болото,

    100 чел. группами и поодиночке подошли позже.

    Тарасов утверждает, что той же ночью с 1-й бригадой отошел в южном направлении. На возражение, что это противоречит временным параметрам, он признал, что мог ошибиться с датами, так как у него на них плохая память. Существовал принципиальный приказ: марш совершать только в ночное время. Несмотря на запрет, подразделения 1-й бригады пересекли участок дороги Ермиково – Игожево в дневное время. Об этом периоде времени Тарасов не смог привести точных данных. По некоторым его высказываниям можно сделать вывод, что он был в этот момент в состоянии алкогольного опьянения, которое помешало ему также принять участие в бою у Старого Тарасова. Марш 1-й бригады из Игожево в Старое Тарасово должен был быть завершен и течение двух дней. В операции в районе Ст. Тарасово должны были участвовать 1000 человек, хотя наличные силы составляли 1800 чел. В ходе атаки, в частности, были задействованы 1-я рота 1-го батальона, 3-й и 4-й батальоны, которые, однако, из-за потерь были значительно ослаблены. По данным Тарасова, операцией вновь руководил Латыпов. После боя бригады собрались у отметки 80.1 и оставались там также и следующую ночь. Остатки 204-й бригады, которые вновь пополнились за счет подхода заблудившихся групп, получили приказ атаковать Меглино. Но так как в очередной раз подразделения потеряли ориентир, атака была сорвана. Остатки 204-й бригады вернулись в пункт 80.1. Обе бригады получили по радио сообщение от армии, что населенный пункт Черная уже занят русскими войсками, что не соответствовало действительности. Так как первоначальная задача была взять Ст. Тарасово и пробиваться между Лунево и Корнево, то остатки обеих бригад выдвинулись в южном направлении, однако были остановлены на линии фронта. Только одной роте под командованием старшего лейтенанта Рожкова численностью 100 чел. удалось прорваться. Об этом Тарасов узнал из сообщения, доставленного самолетом. Роте удалось пробиться только потому, что прилегающая местность была покрыта кустарником, который удалось преодолеть почти незаметно. После этого неудачного прорыва бригада сосредоточилась в лесу севернее Корнево. Здесь бригада понесла большие потери от артиллерийского обстрела. Тарасов выразился дословно: «Этот артиллерийский огонь был классическим. Стреляли с двух направлений. Очень интенсивным был огонь со стороны Маслово, в то время как со стороны Черная он был менее интенсивным. Потери составили около 200 чел., при этом было выведено из строя очень много офицеров. На вопрос, был ли подбит артогнем самолет «У-2», Тарасов ответил отрицательно.

    #2169365
    Helga X.
    Участник

    Машина не могла снова взлететь, так как увязла болоте и была сожжена летчиком. Самолет доставил четыре мешка сухарей и должен был забрать раненого комиссара Мачихина.

    Латыпов отдал приказ вновь отойти в район Малое Опуево. К тому времени насчитывалось около 1000 человек личного состава. Они надеялись получить у Малое Опуево подкрепление с воздуха. В ходе обратного марша группа десантников из 201-й бригады в количестве 70 чел. отделилась и попыталась самостоятельно выйти на Масловское болото.

    Пробиваясь на север, бригады дважды получали провиант с воздуха на болоте Гладкое и в районе Ермаково. Содержимое продовольственного пайка: сухари, жиры, сухие концентраты, соль, витамин С. По пути наталкивались на заблудившихся десантников, которые к ним присоединялись. Точные данные Тарасов не смог привести.

    Тарасов в любом случае должен был быть доставлен живым в Москву. Более точные подробности ему неизвестны.

    Потери от артобстрела в районе болота Гладкое были небольшими, подразделения отошли на 1 км в северном направлении. Из-за сильного пулеметного обстрела неудачной оказалась попытки пересечь в северном направлении дорогу Бобково – Аркадово. По данным Тарасова, потери при этом составили 30 человек. Из штаба армии Латыпов получил указание совершить марш в южном направлении и попытаться прорваться на участке между Николаевское и Погорелицы С этой целью с запада в интересах бригад должна была быть совершена атака с задачей перерезать дорогу на Лолу. Этот приказ поступил непосредственно от штаба Северо-Западного фронта, после того как Латыпов доложил о неудачной попытке и попросил дальнейших указаний.

    По данным Тарасова, общая численность обеих бригад перед преодолением участка дороги Залесье – Аннино вновь составила около 1000 человек. И в этом случае марш начали тремя колоннами. Потери после боя составили около 125 человек убитыми. После пересчета данные подтвердились. 180 человек из-за артиллерийского огня не смогли пересечь дорогу и отошли назад. Оставшиеся 180 десантников сосредоточились вновь у болота Дивен Мох. Налеты немецкой авиации на лагерь в районе болота Дивен Мох и во время марша Залесье – Аннино он оценил как эффективные. В этом районе бригады приняли радиограмму от 34-й армии, в которой место прорыва было определено между Николаевское и Волбовичи. Контратака с запада была назначена на 2 часа ночи 8 апреля. Бригады начали марш к месту прорыва в 21 час 7 апреля. Численность их составляла 700 человек, из которых 400 были небоеспособными. В завязавшемся там бою приставленный к Тарасову работник НКВД был убит, после того как он выстрелом в руку ранил Тарасова. Вторая пуля, выпущенная подполковником Латыповым, только задела Тарасова. Также и Латыпов погиб в этом бою. У болота Дивен Мох они в течение двух ночей получали достаточное питание. Аэродром находится в северо-восточной части этого болота.

    Самолетами были доставлены две новые радиостанции с запасными батареями, так как на обе бригады оставалась лишь одна радиостанция. Эти самолеты забрали раненого комиссара Мачихина и командира 204-й бригады Гринева.

    На вопрос, что могут предпринять бригады после неудачной попытки прорыва, Тарасов заявил, что они вернутся к болоту Дивен Мох и после получения продовольствия в соответствии со старым планом будут вновь прорываться к Малое Опуево, если, конечно, от армии не последует нового приказа.

    Тарасов подтверждает, что в результате оттепели при сохранении ночных заморозков физическое состояние личного состава бригад еще более ослаблено, чем при сильных морозах. Валенки насквозь промокают, этим объясняется высокий процент обморожений. Даже ночные костры не спасают от обморожений.

    4. 1-я МВДБр в Демянской операции 1942 года

    Дужинская Е.Н., Злоказов В.В., Комлев В.А. (Печатается с разрешения авторов)

    Подготовка Демянской операции

    Весной 1942 года командование Северо-Западного фронта (СЗФ) провело крупную десантную операцию в Демянском районе Новгородской области в тылу окруженной 16-й армии вермахта. Целью ее было нарушить тыловую инфраструктуру окруженной группировки немцев и перерезать коммуникации, по которым происходило снабжение немецких частей. Эта героическая страница истории Великой Отечественной войны практически не исследована отечественными историками. Вот как об этом сказал американский историк David M. Glantz: «Удивительно, что, несмотря на большое число военных исследований, сделанных советскими историками начиная с конца войны, и изобилия архивных материалов, опубликованных в последние годы, фактически нет ни одной работы, описывающей эти операции или перечисляющей советских солдат, погибших здесь».

    Одним из спецподразделений, участвовавших в Демянской военной операции, была 1-я маневренная воздушно-десантная бригада, которая была сформирована в декабре 1941 года в городе Зуевка Кировской области.

    Бригада насчитывала 2600 человек, организованных в 4 батальона по 600–620 человек в каждом, не считая поддержки спецподразделений. На вооружении в бригаде был очень высокий процент автоматического оружия. Минометный дивизион состоял из трех батарей, каждая из которых имела по четыре миномета калибра 50 мм и два миномета калибра 80 мм. В состав каждого батальона входила минометная рота по 6 минометов калибра 50 мм в каждой. В бригаде было 12 противотанковых ружей.

    Командиром бригады был назначен подполковник Н.Е. Тарасов. Основой командного состава являлись офицеры 204-й и 211-й ВДБ, а рядовой состав бригады состоял из молодых ребят 18–19 лет, преимущественно жителей Кировской области, а также, в небольшом количестве, жителей Удмуртии и Пермской области.

    Обстановка на фронтах осенью 1941 г. была крайне тяжелая, враг наступал на всех направлениях, и ощущалась острая нехватка войск. Но подготовке десантной бригады было уделено большое внимание. В воспоминаниях немецких солдат, изданных в послевоенное время, встречается такое описание десантных подразделений, действующих внутри «котла»: «…наилучшим образом вооруженные и подготовленные воины Красной Армии состояли из фанатично настроенных молодых коммунистов».

    Если на подготовку пехотных подразделений в то время уходила одна-две недели, то десантников готовили два месяца. Учеба проходила в интенсивном режиме с изучением различных видов оружия, в том числе и немецкого, с боевыми стрельбами. Солдат обучали парашютному делу, умению ориентироваться на местности, ходить по азимуту, регулярно выполнялись лыжные маршевые броски. Даже такой, казалось, мелочи, как постройка шалашей, было уделено внимание. Тогда никто в бригаде еще не знал, что очень скоро новые знания понадобятся, и от того, как они освоят эту военную науку, будет зависеть их жизнь.

    В январе 1942 г. советское командование начинает стратегическую наступательную операцию, которая должна была закончиться выходом наших частей в район Смоленска, с глубоким охватом группы немецких армий «Центр». Составной частью этого плана был удар Северо-Западного фронта в районе озера Ильмень с целью освобождения Старой Руссы, городов Холм и Великие Луки.

    29 января 1-й и 2-й гвардейские стрелковые корпуса совместно с частями 11-й армии нанесли удар из района восточнее г. Старая Русса в южном направлении, взломали немецкую оборону и к 15 февраля соединились с частями 3-й ударной армии. Таким образом, в окружении оказались 2-й армейский корпус и часть 10-го армейского корпуса 16-й армии фашистских войск, в составе 12-й, 30-й, 32-й, 123-й, 290-й пехотных дивизий и элитная дивизия SS «Totenkopf» («Мертвая голова»). Попытка разгромить окруженные части в ходе дальнейшего наступления не удалась из-за нехватки сил и трудностей снабжения наступающих войск. К концу февраля была сформирована наружная и внутренняя линии фронта, которые составили части 1-го гвардейского стрелкового корпуса, 34-й армии, 1-я и 3-я ударные армии и группа Ксенофонтова (Калининский фронт).

    #2169366
    Helga X.
    Участник

    Гитлер придавал огромное значение удержанию Демянского плацдарма, т. к. считал, что отсюда начнется победное наступление на Москву. Во всех немецких документах окруженная группировка именовалась не иначе как «Демянская крепость», или «Демянская цитадель». Для снабжения окруженных войск была задействована вся транспортная авиация группы армий «Центр» и половина транспортной авиации всего Восточного фронта. Одновременно стала готовиться спасательная операция «Brueckenschlag» («Наведение мостов») под командованием генерал-майора фон Зейдлица. Внутри «котла» немцы, используя непростой рельеф местности, сумели организовать хорошую оборону наружного фронта, а внутри – охрану необходимых им населенных пунктов и дорог, выстроили систему запасных укреплений.

    Советское командование, зная о подготовке немцев к проведению деблокирующей военной операции, стремилось быстрее разгромить окруженные фашистские войска, но все попытки Северо-Западного фронта успеха не имели и заканчивались большими потерями личного состава. Тогда было предложено выполнить данную задачу, нанеся противнику удары снаружи силами самого фронта и ударами с тыла силами десантных подразделений.

    Выполнение десантной операции было возложено на 1-ю и 2-ю маневренные воздушно-десантные бригады (МВДБр) и 204-ю воздушно-десантную бригаду (ВДБр). 1-я МВДБр и 204-я ВДБр, действуя вместе, должны были добиться следующих целей:

    1) уничтожить построенные немцами аэродромы в районе д. Глебовщина, что привело бы к срыву поставок вооружения, боеприпасов и средств жизнеобеспечения;

    2) уничтожить штаб окруженных немецких войск, расположенный в д. Добросли, что привело бы к дезорганизации взаимодействия всех окруженных частей.

    Далее обе бригады, громя немецкие гарнизоны, должны были двигаться на юг в район д. Бель, а затем прорваться через немецкие позиции к своим войскам.

    Задачей 2 МВДБр являлся удар с тыла по станции Лычково, которая расположена на железной дороге, связывающей г. Валдай с г. Старая Русса. Захваченная немцами, станция препятствовала выдвижению вперед советских войск. Так как данное повествование посвящено действиям в основном 1-й МВДБр, забегая вперед, скажем, что из-за слабой организации операции и плохого снабжения продовольствием 2-я МВДБр не смогла захватить ст. Лычково и отступила в расположение наших войск с большими потерями.

    Первоначально заброска бригад планировалась десантным способом с самолетов. Но в последний момент руководство Северо-Западного фронта отказалось от этого. Причин было, как минимум, две: во-первых, нехватка транспортной авиации (что впоследствии сказалось на снабжении бригад), во-вторых, зима 1942 г. была снежная, и руководство опасалось, что после выброски десантники не успеют быстро добраться до пункта сбора и будут уничтожены противником по частям. Поэтому пересекать линию фронта десантникам предстояло на лыжах.

    Для успеха выполнения десантной операции важную роль играло соотношение сил десанта и противника. По мнению David M. Glantz, советское командование первоначально исходило из ошибочных разведданных. Согласно этим разведданным, окруженная немецкая группировка составляла 50 тыс. человек, т. е. 45 тыс. должны были держать линию фронта, а оставшиеся 5 тыс. охранять внутренние коммуникации и населенные пункты. Общее количество личного состава трех бригад десанта составляет около 10 тыс. человек (2 МВДБр была дополнительно усилена двумя лыжными батальонами). Таким образом, планировалось двукратное превосходство в пользу советской стороны. Однако, по данным David M. Glantz, в окружении находилось не менее 70 тыс. немецких солдат.

    С целью разведки, подготовки базы для основных сил десанта и подготовки взлетных полос, 15–18 февраля 1942 г. по воздуху в тыл врага внутрь Демянского «котла» было заброшено десантное подразделение 204-й ВДБр. Эта операция была замечена противником: уже 18 февраля из солдат дивизии SS «Totenkopf» формируется специальное подразделение для борьбы с парашютистами под командованием генерал-майора Симона (группа Симона). Группа имеет на вооружении бронетехнику, одной из основных задач группы является прикрытие важнейших объектов, включая аэродромы. На наш взгляд, не лишним будет отметить, что дивизия SS «Totenkopf» не зря считалась элитной. Об уровне ее подготовки свидетельствует уже тот факт, что ее солдаты практически никогда не уклонялись от рукопашного боя с нашими войсками, что было среди немецких дивизий скорее исключением, чем правилом.

    Действия 1-й МВДБр внутри Демянского котла

    1-я МВДБР начала выдвижение 5 марта 1942 г. эшелонами на автомашинах из д. Выползово и сосредоточилась в районе деревень Гривка и Веретейки. Уже 5 и 6 марта бригада подверглась бомбардировке противником с воздуха, появились первые потери: 19 человек убито, 26 ранено. В ночь с 7 на 8 марта бригада пересекла линию фронта на лыжах и начала выдвижение в заданный район. Чтобы не быть обнаруженными противником, лыжники двигались в ночное время. Впереди двигались разведчики. Боеприпасы, минометы, военное снаряжение тащили на волокушах по снегу, преодолевая препятствия. Леса Новгородчины представляют собой густые дебри и буреломы, которые перекрывают путь на многие десятки, а то и сотни метров. Обойти их трудно даже днем, а ночью практически невозможно. Положение лыжников осложнялось сильным ночным морозом до 25–30 градусов. Днем проявляли себя мартовские оттепели – до 0 градусов.

    На момент выдвижения бригада имела трехсуточный запас продовольствия. Дальнейшее снабжение продуктами должно было осуществляться с воздуха и самолетами на подготовленные площадки.

    В ночь с 9 на 10 марта, между д. Весики и ур. Соловьево, десантники пересекли р. Полометь, на которой у немцев была подготовлена запасная линия обороны. Форсирование реки обошлось без потерь. В тот же период была установлена связь с партизанским отрядом Полкмана, базировавшимся на болоте Чертовщина. Двигаясь в заданный район, лыжники сталкивались с группами противника. В результате мелких стычек было убито около 30 солдат противника. Наши потери составили 8 человек.

    11 марта бригада достигла заданного района и расположилась на окраине болота Невий Мох. По приказу комбрига Тарасова по разным направлениям была выслана разведка, т. к. бригада нуждалась в информации для выполнения основной задачи. Остро встал вопрос с питанием личного состава. На момент прибытия в заданный район продовольствия не было уже около трех суток. Несмотря на попытки командования Северо-Западного фронта наладить снабжение бригады по воздуху, сделать это в необходимом объеме не удавалось. Связано это было с тем, что наша авиация долго не могла обнаружить места для посадки самолетов, а выброшенный груз не всегда удавалось собрать. Зачастую немцы перехватывали грузы, давая ложные сигналы.

    1-я МВДБр согласно приказу командования должна была действовать только совместно с 204-й ВДБр. 204-я ВДБр начала выдвижение 7 марта от п. Пожалеево. Бригаду возглавлял подполковник Гринев.

    Немцам было известно о передвижении. В послевоенных изданиях так описана ситуация с немецкой стороны: «…около 2000 воинов 204-й советской воздушно-десантной бригады движутся маршем на Демянск. Разведчики лыжной роты дивизии СС «Мертвая голова» устанавливают, что русские воздушно-десантные подразделения собираются северо-западнее Малого и Большого Опуева, чтобы объединиться с 1-й парашютной бригадой».

    #2169367
    Helga X.
    Участник

    Линию фронта бригаде пришлось проходить через приведенные в готовность немецкие подразделения. Немцы открыли беспокоящий огонь, который замедлил ночное передвижение бригады, вынудил ее двигаться ползком и рассеивать батальоны. Понеся потери южнее д. Пустыни, батальоны 204-й бригады попали под огонь артиллерии со стороны немецких позиций в ур. Дедно. Форсировать р. Полометь удалось только одному батальону, в котором находился и командир бригады подполковник Гринев. Остальные батальоны, включая штаб, были вынуждены вернуться на исходные позиции и в дальнейших боевых действиях внутри «котла» не участвовали. Батальон Гринева не успел к намеченному сроку соединиться с 1-й МВДБр.

    1-я МВДБр, расположенная на болоте Невий Мох, голодала. Вопрос стоял уже просто о выживании людей, о чем красноречиво говорит текст шифрограмм:

    11 марта – «дайте продовольствие, голодные»;

    12 марта – «вышли в район сброса грузов, продовольствия нет»;

    13 марта – «уточняю пункт выброса продовольствия…. юго-западнее М. Опуево», «координаты для выброски продовольствия – лесная поляна юго-западнее М. Опуево»;

    14 марта – «дайте что-нибудь из продовольствия, погибаем, координаты…».

    Дело дошло до того, что бойцы выкапывали из-под снега лошадей, погибших осенью 1941 г. при бомбежке одной из отступавших кавалерийских частей, и питались их мясом.

    Комбриг Тарасов понимает, что если не сделать запас продуктов питания как минимум на пять дней, то дальнейшие боевые действия бригада выполнять не сможет – невозможно наладить снабжение на марше и во время боев. 14 марта (по немецким данным, 13 марта) 1-я МВДБр атакует д. Малое Опуево и занимает ее. Удается захватить небольшое количество продовольствия, но это не решает вопрос с питанием. Командование СЗФ усиливает авиационное снабжение и в течение 4-х дней положение начинает выправляться.

    Другой большой бедой явились тяжелые обморожения. Дневные оттепели приводили к тому, что обмундирование намокало, ночью температура опускалась до –25 градусов. На 17 марта число убитых и раненых составило 248 человек, а количество обмороженных – 349, из них высокий процент составили тяжелые, приводящие к гангрене, обморожения.

    Несмотря на все трудности, батальоны бригады вели боевую работу: нападали на колонны немцев, минировали дороги, взрывали мосты, уничтожали патрульные группы врага. В результате немецкая 30-я пехотная дивизия оказалась почти полностью отрезана от всех путей снабжения. Подвоз продуктов и боеприпасов с Демянского аэродрома становился невозможным.

    Немцы осознали, что у них в тылу находится крупное спецподразделение, и сделали все, чтобы защитить стратегические объекты. Оборудовали дзоты, вкапывали в землю танки, устраивали минные поля, на путях возможного движения десантников были устроены засады, по примеру финнов на деревьях дежурили снайперы. В воздухе постоянно летали немецкие самолеты, которые в случае обнаружения десантников наносили бомбовые удары и корректировали огонь артиллерийских батарей. Таким образом, был утерян один из основных значимых факторов десантных подразделений – фактор внезапности.

    19 марта батальоны нанесли удар по летным полям в д. Глебовщина. Захватить их не удалось, хотя взлетные полосы были повреждены. Несмотря на все усилия наших десантников, немецкая оборона устояла, батальоны были вынуждены отступить. Кроме того, по координатам, указанным десантниками, был нанесен по аэродрому мощный авиаудар. 22 марта комбриг Тарасов приказывает атаковать д. Добросли – вторую главную цель рейда. В этой деревне, расположенной под Демянском, находился штаб 2-го армейского корпуса вермахта. Естественно, что противник сделал все, чтобы обезопасить такой важный объект. Документальных подтверждений того, что немцам стало известно о грядущем нападении на д. Добросли, о направлении удара советских спецподразделений, не обнаружено. Но такими сведениями они явно располагали. Скорее всего, сработала служба радиоперехвата. Ожидая нападения десантников, немецкое командование 21 марта спешно перебросило под Добросли подразделения 12-й и 32-й пехотных дивизий. При нападении на д. Добросли десантные батальоны попали в огненный мешок. По свидетельству участников того боя, немцы вели огонь со всех направлений – спереди, справа, слева, с деревьев. Все это указывает на хорошо подготовленную засаду. Вырвавшись из этого огненного шквала, наши подразделения отошли в северном направлении и сделали стоянку для отдыха, эвакуации раненых в базовый лагерь и подсчета потерь. Понимая, что взять д. Добросли не удастся, Тарасов отдает приказ пересечь демянскую дорогу и двигаться в южном направлении, в район д. Игожево. Надо сказать, что выполнить этот приказ было чрезвычайно сложно, т. к. охране демянской дороги немцы уделяли особое внимание. Связано такое внимание было с тем, что это была единственная дорога, ведущая на запад, в район д. Рамушево, а именно с той стороны должны были прийти войска фон Зейдлица. Вдоль дороги были устроены засады, наблюдательные посты на вышках, по краям дороги устроены снежные валы, которые для трудности преодоления были политы водой и имели ледяные склоны. Дорога патрулировалась маневренными бронегруппами. Чтобы пересечь дорогу с наименьшими потерями, комбриг приказал 1-му батальону капитана Жука нанести отвлекающий удар по д. Пенно.

    При выдвижении к дороге десантники уничтожили обнаруженный лагерь немцев у д. Пекахино и офицерский лагерь чуть восточнее, у речки Волочья. 23 марта бригада прорвалась через дорогу между деревнями Пасеки и Бобково. 1-й батальон капитана Жука, отойдя от Пенно, через дорогу прорваться уже не смог – немцы наглухо ее перекрыли. По приказу комиссара бригады А.И. Мачехина, батальон ушел на старую базу, на болото Невий Мох.

    С этого момента силы бригады разделились на южную часть, собственно бригаду, и северную, состоящую из батальона капитана Жука и оставленных на старой базе раненых и обмороженных бойцов.

    Несмотря на большие потери, общее истощение людей и ранения, бригада (южная часть) все еще представляла собой грозный военный организм. Десантники отошли к болоту Гладкому. Там был организован прием самолетов с боеприпасами и продуктами, оттуда забирали раненых. Бригада продолжала диверсионные действия. Ночью 24 марта, по приказу подполковника Тарасова, батальон 204-й ВДБр атаковал д. Игожево, где располагался штаб 12-й пехотной дивизии немцев. Бой длился всю ночь. Противник понес очень большие потери, был ранен командир немецкой дивизии, начальник штаба этой дивизии убит. Десантники отошли на рассвете, когда на помощь противнику подошли танки.

    Видимо, это превысило чашу терпения немецкого командования, тем более что 25 марта фон Зейдлиц пробился к окруженным немецким войскам, создав так называемый «рамушевский коридор». В Демянский котел стали поступать свежие немецкие подразделения. Против южной группы десантников были брошены специальные ударные батальоны, разведгруппы и егерские команды. Согласно воспоминаниям десантников, против них воевали и финские лыжные группы, которые были превосходными специалистами по ведению войны в условиях зимнего леса и в придачу отличались большой жестокостью по отношению к пленным.

    26 марта 1-я МВДБр, перекрыв дороги, по которым противник мог доставить подкрепление, нанесла удар по крупному населенному пункту Старое Тарасово. Это было одно из жесточайших сражений, в котором обе стороны понесли большие потери. Была захвачена большая часть поселка, но с рассветом немцы подтянули бронетехнику, подключилась артиллерия и авиация противника. Силы были явно не равные. Подбирая раненых, десантники отступили. Комбриг Тарасов получил ранение в руку.

    #2169368
    Helga X.
    Участник

    После боя бригада отошла на запад к заранее запланированному месту сбора около холма 80.1, где соединилась с остатками батальона 204-й ВДБр. Бригада была обременена большим количеством раненых, прорваться через линию фронта с ними было невозможно. Все раненые, не способные самостоятельно передвигаться, были отправлены на болото Гладкое, где была устроена взлетно-посадочная полоса. Их планировалось постепенно эвакуировать. Таким образом, в глухом лесу, на окраине болота образовался лагерь раненых и обмороженных числом около двухсот человек. Он так и не был эвакуирован. Немцы описывают состояние десантных подразделений на тот период таким образом: «…сражения последних недель значительно снизили боевую мощь советских элитных частей. Они отходят в район болот, где наши отряды истребителей дробят их на разрозненные группы и устраивают на них настоящую охоту».

    Окончание операции

    По согласованию с командованием СЗФ бригада двинулась на юг к месту предполагаемого прорыва. К этому времени обстановка в бригаде с питанием становилась все хуже, личный состав голодал. Валенки изорвались, маскировочные халаты пришли в негодность, стало трудно скрываться от авиации противника.

    Первая попытка прорыва произошла 28 марта в районе д. Черная. Противник встретил наступающих плотным огнем из блиндажей. Понеся большие потери, десантники отступили. На следующий день, 29 марта, были сделаны еще две попытки прорыва. Одна попытка восточнее д. Корнева была отбита 12 ПД Kampfqruppe. Вторая попытка (около двухсот десантников) у д. Лунева также отбита немецкими войсками. Над бригадой постоянно висел самолет-корректировщик, направлявший огонь немецкой артиллерии.

    Понимая, что прорваться через линию фронта на юг невозможно, Тарасов принимает решение двигаться к своим войскам старым путем на север. Бригада движется на север под постоянными артиллерийскими обстрелами, бомбежками с воздуха и стычками с патрулями противника.

    Через демянскую дорогу на север бригада пыталась перейти 1–2 апреля в районе д. Бобкова. Попытка прорыва не увенчалась успехом – немцы наглухо перекрыли дорогу. После этого, пройдя под артиллерийским огнем между деревнями Анино и Залесье, бригада получила по воздуху небольшое количество продуктов на северной оконечности болота Дивен Мох. Затем за ночь осуществила переход на его южную оконечность. Общее число бойцов и командиров на этот момент составляло около 1000 человек истощенных, раненых и обмороженных.

    В ночь с 7 на 8 апреля, в районе между деревнями Волбовичи и Никольское (в документах часто называемое Николаевским), бригада внезапным ударом смяла немецкие подразделения и стала форсировать р. Пола, по которой проходила линия фронта. Немцы открыли бешеный огонь, стараясь помешать переправе. Крутой высокий противоположный берег реки создавал большие трудности для прохождения обессиленных людей, многие погибли, часть десантников, прикрывавших переход, прорваться к своим не смогла. Комбриг Тарасов, будучи ранен, попал в плен. По имеющимся сведениям, из тысячи человек, участвовавших в прорыве у Волбовичей, по самым оптимистичным подсчетам, вырваться сумели 432 человека.

    По немецким источникам, 9 апреля была попытка прорыва четырехсот десантников, большинство из которых погибло, многие попали в плен. В расположение наших войск еще некоторое время выходили отдельные десантники и даже мелкие группы, но это были единицы. Так, двое прорвавшихся десантников сообщили координаты местонахождения большого количества раненых, находящихся в тылу врага. На поиски раненых и обмороженных командованием 130-й стрелковой дивизии были отправлены разведчики. По указанным ориентирам группа в топях в районе Игожева обнаружила более 150 трупов наших десантников, некогда полевой лагерь раненых.

    Часть бойцов 1-го батальона под командованием капитана Жука, ушедшая после боя на демянской дороге на север, взяла под охрану лесной лагерь раненых на болоте Невий Мох. Из этого лагеря была организована эвакуация раненых и обмороженных. С 16 марта по 6 апреля летчики ГВФ вывезли 539 десантников.

    Немцы много раз пытались разгромить лагерь, но все их попытки были отбиты. Когда наступившая распутица сделала невозможной посадку самолетов, капитан Жук приказал свернуть лагерь и вывел раненых и обмороженных в расположение 202-й стрелковой дивизии. Сделать это было очень непросто, так как многие раненые не могли передвигаться самостоятельно, их выносили на носилках. Началась распутица, приходилось отбиваться от преследовавших карателей. 14 апреля 1942 г. командир 1-го батальона 1-й МВДБР капитан Жук И.И. вывел к своим остатки бригады в несколько сотен человек.
    Заключение

    Эта крайне драматичная история Великой Отечественной войны, к сожалению, мало изучена. Материалы по ней не опубликованы. Если говорить точнее, этих материалов почти нет. Обидно, что этой десантной операцией интересуются немцы, американцы, а у нас – молчание. Только поисковики, пытаясь разобраться в делах давно минувших дней, «утюжат» осенью демянские леса и болота, а зимой – архивы. Кто-то может сказать, что бригада не смогла выполнить поставленную задачу. Осмелимся утверждать, что, находясь в тех сложнейших условиях, десантники сделали все, что только можно было сделать. Страшные испытания выпали на долю этих 18–19-летних мальчишек, большинство из которых так и остались навсегда 18–19-летними. Так и лежат они до сих пор в демянских лесах и болотах, где настигла их вражеская пуля или осколок, где оставили их, присыпав снегом, боевые товарищи. Вечная им память!
    Источники

    1. Документы Центрального архива МО.

    2. Гланц Д. Призраки Демянска. Советские воздушно-десантные операции против Демянского котла немцев (6 марта–8 апреля 1942 г.). М., 1998.

    3. Толкач М.Я. В заданном районе. Самара, 1991.

    4. Васильченко А. Демянский котел. М., 2008.

Просмотр 10 сообщений - с 31 по 40 (из 46 всего)
  • Для ответа в этой теме необходимо авторизоваться.