Какая интерпретация белой борьбы может быть выгодна Путину и какая нужна нам?

Главная Форумы Россия Русские/нерусские: проблемы и решения Какая интерпретация белой борьбы может быть выгодна Путину и какая нужна нам?

Просмотр 1 сообщения - с 1 по 1 (всего 1)
  • Автор
    Сообщения
  • #1225428
    Крестоносец 88
    Участник

    Благодарен нашим оппонентам за редкие по откровенности статьи (1, 2), оперируя коими можно с предельной точностью «анатомировать» химеру диковато-странного «нео-белогвардейства» и, наконец-то написать «историю болезни» советских «апологетов» принадлежащего нам и продолжаемого нами Белого движения. Иными словами, теперь можно показать в разрезе идеологическое строение одной из новейших версий национал-большевизма. Их, этих версий, со времён советско-польской войны, когда Лейба Троцкий впервые прибег к спекуляциям на патриотизме, собралось несколько десятков; все давят на национальные чувства русских с разных сторон и разными приёмами, но преследуют одну цель – побороть русское антисоветское сопротивление, смешав национальное с антинациональным. Та версия, о которой пойдёт речь ниже, пожалуй, самая тонкая и опасная для недовыжженого русского самосознания, ибо формально апеллирует к врагам советско-россиянского строя, преобразуя их подвиги в удобном для «конторы» ключе. Но в этом же таится и её уязвимость, непроработанность и провальность, ведь тот, кто играет на нашем поле, рано или поздно, рискует сложить на нём голову. Переход на поле оппонента всегда свидетельствовал о «начале конца», и если пропаганда РФ вплотную стала осваивать «белую» тему, то это говорит лишь об одном, – финальный этап разложения системы наступил. Скоро весь мир вдохнём миазмы от трупа путинского спрута.

    С начала 90-ых гг., когда произошла половинчатая и донельзя робкая, если не боязливая реабилитация героев Белого движения, – уже тогда антибольшевицкое сопротивление стало приобретать специфическую трактовку. Частью усилиями «специально обученных лиц», частью обычным для Совдепа самотёком. Касаемо самотёка, то homo novis он на то и homo novis, чтобы, если и выбирать из двух диковинных «беляков», Деникина и Краснова, выбрать приемлемого для своей психики «оборонца» и косноязычного солдафона Деникина, а не «пораженца» и, по совместительству, одарённого писателя Краснова.

    Содержание антибольшевизма в «нео-белогвардействе» намеренно сводилось до минимума (взамен предлагалось «примирение»), но если в ельцинскую эпоху можно было ещё говорить об искреннем неприятии советского прошлого и неподдельном увлечении белой тематикой (пусть даже и в «ванильном» варианте, по крайней мере, это лучше, чем путинизм в «белом» фантике), то при Путине любые разговоры о месте Белого движения в русской истории, если и возникали, то искусно переводились в другое русло.

    Фактическая цель сегодняшних «апологетов белого дела» – превратить белое наследие в довесок к россиянскому государственному патриотизму, сделав антикоммунизм белых воинов чисто декларативным и усилив ударение на «единонеделимости» в её максимально извращённой и просоветской форме. Подлинное Белое движение вошло в историю как национальное и антисоветское. «Розовые» национальную составляющую переделали в «патриотическую» и государственническую (признав, предварительно, РФ, а в большой степени и СССР, – русскими государствами), а жгучую русскую ненависть к советчине «переформулировали» в неприятие «ранних» большевиков как, опять же, «антигосударственных» элементов. Следовательно, антикоммунизм «розово-белых» склонен видеть в большевиках не врагов русской культуры, палачей русского генофонда и церберов планетарной катастрофы («мировой революции», которую никто не отменял до самого распада СССР, – вспомним Афганистан, Гренаду, Анголу, Никарагуа), а всего-навсего «врагов государства». Когда «государство», по заверениям «розовых», одинаково, что в РИ, что в СССР и РФ, то такое «государственничество» является лишь затвердевшей революцией и жутковатой пародией на монархическое охранительство начала XX века.

    Немудрено, что сегодня «белодельцы» (с ударением на последний слог) пытаются отождествить «болотную» оппозицию с революционерами 1917 года, тем самым подводя базис под объявление Путина «национальным вождём» и чуть ли не «новым Колчаком». Такова их психология (хотите убедиться, – пройдитесь по вышеуказанным ссылкам) и такую психологию они хотят навязать другим.

    Можно, однако, сколько угодно ругать Ильича и красный террор, хвалить Добрармию и белый генералитет, но если в конкретном, живом столкновении наследников советской системы с их противниками вы выбираете первых, то, ребята, извините, вы не можете считаться «продолжателями белых традиций». Разве что их чудовищными профанаторами, ибо белая идея, какой её запомнила история, была сверх-оппозиционной и, по отношению к «розовому» государственничеству, – антигосударственной. В зависимости от политической обстановки и меняющихся обстоятельств, белая борьба прошла повстанческий этап, этап регулярной армии, этап партизанской войны (как оставшимися в Подсоветьи силами, так и боевиками, засылаемыми из Зарубежья), этап политического лоббирования интервенции в Совдепию. Психология «белодельцев», завязанная госпатриотизме брежневского поколения и туповатом «За державу обидно», противится такой концепции белого резистанса, видит в ней что-то враждебное и мрачное. Согласно их софистике, антикоммунизм вторичен, в то время как «держава» первична. Однако это полностью противоречит идеологии русской военной эмиграции, которая жёстко карала мысли о том, что интересы добровольчества и большевизма хотя бы теоретически могут пересечься.

    Тот же Хандорин призывает «ограничиться рамками гражданской войны», не трогая «опасную» для себя вторую мировую. Обыкновенное малодушие и нежелание переходить минное поле. Но это ведь идёт в разрез с его идеей-фикс о водворении в РФ некой «белой идеи», просто потому, что события 1941-1945 гг. (в отличие от событий 1917-1922 гг.) ещё живы в сознании населения и отказаться от их комментирования с «белых» позиций – это проигнорировать огромный пласт и по сей день злободневных вопросов. Можно ли лезть в политику, будучи такими трусами? Без чётко выраженного взгляда на советско-германскую войну «белая идея» рискует остаться на уровне любительских реконструкций, так и не встать на уровень полнокровной идеологии, которая требует от своих сторонников смелости и открытости. Т.е. прежде чем нести «белую идею» в массы, нужно написать FAQ во всем возможным вопросам, которые могут возникнуть у обывателя. Без системного взгляда на все этапы развития Белой борьбы (1917-1922 гг., межвоенный период, 1941-1945 гг., холодная война) «белая идея» окажется не только кастрированной, но и беспозвоночной.

    Что важно, белый взгляд на советско-германскую войну должен быть лишён лже-патриотических рассусоливаний в стиле «Ни Гитлера, ни Сталина». Мы не на Западной Украине и не в Литве (где имелись реальные вооружённые формирования «третей силы»), чтобы прибегать к этому лозунгу. В России не было и не могло быть «третьих сил». Теоретические же измышления Деникина на этот счёт («свержение советской власти и отпор агрессорам») – смешны, и ещё до войны казались потешными и нереализуемыми даже его коллегам, например, тому же Милюкову, который подтрунивал над Антоном Ивановичем, говоря, что рано или поздно он обречён стать таким же, как и Милюков, «оборонцем» без всяких «третьих сил».

    Либо за немцев, либо за советских сатанистов, другого выбора перед русскими не стояло. И вам решать, какой выбор под стать белому воину, для которого борьба с большевизмом – то, что она есть на самом деле, т.е., извиняюсь за тавтологию (но без неё не объяснишь!), борьба с большевизмом (а не кудахтанье по поводу «священных границ» и прочего хлама).

    Забавно, что Хандорин, формально «непримиримый» к советчине в РФ (под коей он понимает исключительно зюгановцев), касаясь разобщённости русской эмиграции в 1920-40-ые гг. проповедуют то самое «примирение», коего, якобы не приемлет. А как иначе расценивать попытку затушевать долю «коллаборационистов» среди эмиграции, забалтывая публику о её «разнородности»? Извольте, сударь, но «примирять» основателя РОК Скородумова с врагом белого воинства Милюковым не меньшая глупость, чем «примирять» того же Скородумова с Будённым. Мотивы Хандорина, конечно, понятны: разводя демагогию про «неоднородность», разбавить белую идеологию «розовым» экстрактом, объединить монархофашиста Туркула с масоно-либералом Маклаковым и явить миру нового ублюдка, очередную россиянскую эрзац-«национальную идею». Более того, Хандорин пренебрегает историческим методом в угоду своему пристрастию к «оборонцам-патриотам». Так, неясно, что же тогда будет обозначать термин «белая эмиграция», если в неё включить Казем-Бека, графа Игнатьева, Милюкова, Керенского, Кускову и прочих блюстителей «неприкосновенности» советской тюрьмы. Понимаю ещё Деникина, при всём его падении, он как главком ВСЮР, хотя бы номинально сопринадлежал белой эмиграции. Но как отнести к ней редакцию милюковских «Последних Новостей» и «Русский комитет помощи республиканской Испании»? Выходит, по хандоринскому критерию «белизны» и они – «белые», ибо больших «патриотов» и «государственников», чем еврейские корреспонденты «Последних Новостей» Слоним и Кулишер русская публика не видывала. Поэтому мы предлагает «белыми» считать ТОЛЬКО белых и никакого более. Т.е. тех, кто до конца сохранил верность борьбе с большевизмом, верность исторической России и страждущему народу, благо которого априори выше всех «границ» на свете. Для этого не обязательно высчитывать процентную долю «коллаборационистов», как то собирается делать Хандорин. Белыми нужно считать носителей русского национального и антибольшевистского духа. В таком случае, ряды белого пантеона, кроме уже находящихся там «пораженцев» Кутепова, Миллера, фон Лампе, Штейфона, Краснова и т.д. пополнятся и бойцами за русскость по ту сторону «чертополоха», – Воскобойником, Каминским, Кононовым и т.д. Как видим, этот пантеон открыт как для эмигрантов, так и для подсоветских. Зато предателям, где бы они не находились, вход в него заказан. Ни офицер царской армии Жуков, ни генерал-корниловец Скоблин туда не могут быть допущены. Боец восточных батальонов, честно воевавший за освобождение Отечества от коммунизма, заслужил звание «белого»; генерал, воевавший в Добрармии всю гражданскую, но под конец жизни «прозревший» и уверовавший в «эволюцию» советской власти, – из числа «белых» вычеркивается. Сие, кстати, удар не только по «розовым», но и эмигрантскому «расизму», из-за которого во всех людях из Подъярёмья незаслуженно видели «недочеловеков». Повторим, что, на наш взгляд, иной красноармеец, сознательно перешедший на сторону немцев, куда более «белый», нежели пренебрёгший открывшимся в 1941 г. шансом на освобождение России от красных, поставивший «единонеделимость» выше свободы народа, генерал Деникин.

    Прямым или окольным путём мы подбираемся к ответу на вопрос, что же такое «белая идеология»? Её становление надо рассматривать поэтапно. В период 1917-1922 гг. это статьи профессора Болдырева в сибирской прессе с призывом к организации «Дружин Святого Креста», публицистика Пуришкевича на юге России и многое другое. В эмиграции, что бы не говорили «розовые», шлифовка «белой идеи» велась, в основном, «пораженческим» крылом. Помимо всем известного Ильина, это, прежде всего, туркуловский РНСУВ, впервые поставивший под сомнение «непредрешенство» (а также задолго до Гитлера, в 1938 г., пожелавший «окончательного решения еврейского вопроса»), и штабс-капитаны Солоневича. Как бы не хотелось «розовым», но это и РНСД, и Вонсяцкий (между прочим, один из со-основателей журнала «Часовой», на деньги которого журнал долгое время печатался), и дальневосточные фашисты. В их риторике много нового, но всюду сквозит одна и та же мысль: именно мы были первыми, именно мы, русские, в кубанских степях положили начало европейскому, шире, мировому возрождению. Да, «пораженчество» тоже различалось по оттенкам, так, «пораженец» Солоневич конфликтовал с «пораженцем» Архангельским, а его прогерманская «Наша Газета» полемизировала с не менее прогерманским РОВС-овским фашистским журналом «Клич» Добровольского. И те, и другие – самые отъявленные «белофашисты»!

    Увлечения новыми идеями не сумел избежать даже либеральный консерватор Павел Струве. А Иван Ильин – и подавно; издаваемый им «Колокол» позиционировал себя фашистским органом, и есть все основания полагать, что выкладки Ильина насчёт «белой идеологии» являются трансфером германо-итальянских идей (позволю себе чрезвычайно смелое предположение: а не перекликаются ли «Аскиомы религиозного опыта» с гюнтеровской «Нордической религиозностью»?), равно как и сам нацизм, в большой степени, – русское заимствование, возникшее из сплава черносотенства и эсеровщины. Дальнейший конфликт Ильина с немцами – лишь плод личной размолвки с Розенбергом по украинскому вопросу; никаких сущностных претензий к национал-социализму Ильин (до конца войны, естественно) не имел, и, вопреки, устоявшемуся штампу об «антифашизме» великого русского мыслителя во вторую мировую войну, никто иной как Ильин приложил перо к так и увидевшему свет сборнику «Исповедь русских патриотов», замышлявшемуся немцами в качестве ответа на лживый сталинский пасквиль «Правда о религии в России».

    Из блока РНСД, РНСУВ, РФС и штабс-капитанов к концу 1930-ых гг. выкристаллизовался Национальный фронт, куда позднее вошли большие и малые группы от Берлина до Сиднея; таким образом, единственная в своём роде попытка объединения патриотических сил русского рассеяния произошла на «пораженческом» фундаменте. Работа всех ответвлений этого фронта породила огромный пласт белой публицистики, которую преступно выкидывать из желания польстить россиянскому истеблишменту.

    А где же были «оборонцы»? Увы, но эмиграция не знает сколь либо талантливых публицистов, умевших совмещать белую тематику с проповедью «защиты границ». Ведь «защита границ» неизбежно вела к защите свившей себе гнездо в их пределах антирусской власти. Честь и долг русских воинов глушили всякую симпатию к поработителям России. Потому немыслимо в наши дни развивать «белую идею», поднимая на знамя ничтожное по всем параметрам течение «оборонцев». В разглагольствованиях Деникина или Милюкова мы не прочтём там ни слова о чёткой идеологии, о Realpolitik, нет там и попытки отразить белый дух в религиозном измерении, – одно лишь брюзжание о фантомах, ради которых белые воины должны пожертвовать своей непримиримостью и встать в один фронт с врагами России. Зато у Туркула, у его коллег по РНСУВ Апанасенко и Пятницкого, у журналиста и философа Павла Перова, у многих других правых публицистов межвоенного и военного времени можно наблюдать незаурядное по глубине интеллектуальное проникновение в проблемы не только современной им политической ситуации, но и в проблемы духа, религии вообще. Конечно, кроме Ильина у нас никого из «пораженцев» не знают: ни Перова, ни Апанасенко, ни Пятницкого, ни Тарусского, ни Деспотули. Но почему бы не заново открыть для себя наследие национально-русской публицистики? Трудно вообразить более достойную альтернативу домысливанию, которого не избежать, если отталкиваться исключительно от приказов и воззваний 1917-1922 гг., как то предлагают наши оппоненты.

    Ключевым пунктом в подлаживании белого наследия под нужды россиянского агитпропа нам представляется замена лозунга «Кубанский поход продолжается!» на двусмысленный и годный для манипулирования слоган «За единую и неделимую Россию!». Этим ходом «розовые» убивают не двух, а сразу нескольких зайцев: вместо антикоммунизма, квинтэссенцией белой борьбы выставляется тупой экспансионизм и охранение «границ» (следовательно, путинские «соколы», стоящие на страже порядка в РФ, приобретают ореол «продолжателей»…), главных врагов такое «белогвардейство» каким-то чудным образом видит не в большевиках и их наследниках, а в окраинных сепаратистах, вместо живой и динамичной идеи реванша национальных сил потомкам «всучивается» наспех склеенное из археологических огрызков аутентичного Белого дела «чёрти что и сбоку бантик». Методы подобной фальсификации достаточно очевидны, чтобы можно было указать на них прямо. Так, в рамках этой подмены, чуть ли не главным достижением Колчака объявляется… его несогласие признавать суверенитет Финляндии (хотя это и байка). Снятый недавно с кучей исторических и сюжетных ошибок сериал «Белая гвардия», увы, преследовал целью не экранизацию произведения Булгакова, а подливание масла в огонь россиянско-украинской вражды. Никто не оспаривает непреложный факт, что петлюровцы, грузинские меньшевики и польские шовинисты зарекомендовали себя редкостной сволочью. Но может ли противостояние этим, даже не второстепенным, врагам преподноситься как ядро и кульминация Белого движения, как ориентир «белого духа» в политике? Да, были столкновения между ВСЮР и УНР и Тбилиси, было непонимание с Польшей и Эстонией. Сами добровольцы придавали всему этому такое большое значение, что даже не оставили почти никаких мемуарах о данных столкновениях. В то же время, было искреннее боевое братство 3-ей Русской Армии в Польше с украинскими и польскими частями. Была защита эстонской государственности Северо-Западной Армией, без которой бы молодая республика пала бы под ударом красных орд. Было освобождение обескровленной Риги при участии русского отряда князя Ливена. Именно с такого боку следует подходить к диалогу с националистами окраин бывшей Российской Империи, среди которых, несомненно, полным полно неадекватных и просто свихнувшихся на местечковом шовинизме людей. Но их чисто декларативный шовинизм – для нас меньше чем пустой звук по сравнению с тем, что вытворяет в России нео-большевистская система.

    Обратившись к первоисточникам, мы увидим, что ревизия «единонеделимости» была проведена ещё в 30-ые гг. Многократно упомянутый Туркул в речи по случаю создания Национального фронта заявил, что, вооружившись лозунгом «единой и неделимой», активная русская эмиграция так никогда и не сдвинется с мёртвой точки. Примат народа над территорией провозгласил кружок Ларионова «Белая идея». Вот дословно слова одного из манифестов этой группы: «Кто бы и по каким личным соображениям не помог разрушить, эту тюрьму, — будет встречен как освободитель подъяремным русским народом, а значит и нами, русскими националистами. Если даже встанет вопрос, как его любят ставить оборонцы — потери территории, то мы ставим вопрос иначе: Народ или территория. И мы идем за народом». Не вдаваясь в вопрос, как уже тогда, держа перед глазами раздел исторической России на национальные республики, можно было беспокоиться за гипотетическое «расчленение» несуществующего русского государства, мы спрашиваем: какую цель, кроме поднятия престижа протухшего россиянского госпатриотизма, имеет возобновление «белого» дискурса с мёртвым и профанированным лозунгом? Если уж и говорить и правильной трактовке «Единой и Неделимой России» в истинно-белом ключе, то, следуя той же «Белой идее», надо подразумевать под этим тотальное единство и нераздельность русской нации, её всеобщую мобилизация, что, в общем-то, соответствовало духу эпохи, в которую жил и действовал Ларионов.

    Молиться на территорию, когда твой народ изощрённо убивают – такова логика «оборонцев» вчерашнего и сегодняшнего дня. Но белая борьба – борьба не за чернозём (хрен с ним!), а за сохранение русской идентичности, попавшей в плавильный котёл бесовской Совдепии. Борьба за духовные основы человеческого бытия. И ни в коем случае не обсасывание «державнической» недо-эстетики и телячья радость от маскарада с «гвардейскими» полками россиянской армии.

    Понятно стремление Хандорина унизить современную молодёжь, которая, по его словам, поголовно состоит в «левых радикальных организациях» и, таким образом, не может являться носительницей «белой идеи», в отличие от «зрелого» брежневско-горбачёвского поколения, которое он противопоставляет нам, «щенкам». Увы, увы, – но нездоровые элементы молодёжи пополняют не НБП и АКМ (это было бы ещё ничего!), а «консервативных» «Наших» и «Молодую Гвардию». Не зюгановские старушки и полоумные зюгановцы маршируют ныне в авангарде советизации, – они всего лишь маргиналы и марионетки, – а «консервативные», «государственнические» и «патриотические» чекистские кадры, вкупе с плюшевыми медвежатами из «наших». Остаётся только осенить патриархийным крестом всю эту ватагу, и готова чаемая Хандориным «национальная диктатура» (вернее её профанация)! Хочу заверить, нас это «красно-консервативное» посмешище не устраивает. Оглядываясь назад, мы видим в Белом движении – отчаянную попытку национальной революции. Оглядываясь вокруг себя уже сегодня, мы видим всю ту же потребность в революции, которая за столетие советского беснования на русской земле, только возросла. Правая молодёжь, даже в своём «неонацизме», носит отпечаток пост-информационной эпохи, на начало которой пришлось её созревание. Новое поколение выросло предельно антигосударственническим. С государственнической риторикой им не просто невозможно завладеть, его легче лёгкого отторгнуть от себя. Вы придёте к молодёжи с «геополитическими интересами», а в ответ получите едкий юмор «Ватника». К характерному для современности скептицизму насчёт роли государства, у неё примешалась озлобленность на советское и россиянское косолапие, на все эти «за державу обидно» и прочее. Отстаивать белые идеалы перед молодёжью при помощи «патриотического» инструментария – затея заведомо провальная. Надо, не мудрствуя лукаво, презентовать белое наследие таковым какое оно есть: антисистемным, революционным, а по отношению к РФ – сверх-оппозиционным. Пойдя другим путём, вы потеряете и молодёжь, и будущее.

    Что же требуется от нас сказать в сухом остатке?

    1) Чекистские узурпаторы силятся представить Белое движение «государственническим» и «патриотическим», чтобы пафос «сильной державы» перенести на РФ. Бескомпромиссный антикоммунизм, при такой операции, сводится на нет и даже клеймится как потакание «врагам России». Центральной фигурой дискурса делается Деникин, «пораженцев» ретушируют.

    2) Если антикоммунизм в такой интерпретации Белого движения всё же имеет место, то укладывается он в аккуратном, но пафосном михалковском обличении раннего большевизма за его вину в «крахе империи». Никакого иного антикоммунизма, кроме «государственнического», «нео-белогвардейство» не предполагает (по неполноценности этот «государственнический» антикоммунизм ничем не лучше широко распространённого среди «демшизы» «либерального» антикоммунизма). В то же время, навязывается «большевистский» образ либеральной оппозиции, с тем отличием, что большевики работали на кайзера, а белоленточники – на Госдеп. Противостоять этому попранию национальных интересов РФ призваны «белые орлы» путиниского «консерватизма».

    3) Ореол национально-освободительной, национально-религиозной войны, ведомой Белым движением, замещается имиджем «борьбы за целостность государства», причём между РИ и РФ принципиально поставлен лживый знак равенства. Такая манипуляция призвана «перевести стрелки» с чекистов на те страны Восточной Европы, с которыми РФ находится в натянутых отношениях, – Польшу, Украину, Эстонию. Оно и понятно, в россиянской трактовке Белого движения антибольшевизм нивелируется искусственным антисепаратизмом, реальная роль которого во взглядах белых воинов намеренно преувеличивается. Начнём с того, что трудно представить, допустим, дроздовцев, объединяющихся с красными, чтобы бить петлюровцев, и в то же время известен факт временного пребывания Украинской Галицкой Армии в РККА, т.е. отношение добровольчества к большевизму было тотально непримиримым, а отношение тех же украинцев колебалось в зависимости от готовности Кремля делать уступки их национализму. Россиянская пропаганда замалчивает основные посылы и, наоборот, выпячивает мелочи, делает всё, лишь бы смягчить революционный, анти-властный потенциал настоящей белой идеи.

    4) Совершенно глупо морализировать о «белой идее», тщетно затрачивая усилия на домысливание в этом направлении, когда данное словосочетание легло в название, основанного капитаном Ларионовым ещё в середине 30-ых гг. XX века, кружка русской национальной молодёжи «Белая идея» («Наши задачи» Ильина были опубликованы лишь в 1956 г. и являются вторичным источником). Его идеология – это не только антикоммунизм, но и антиреакционерство, антикапитализм, и, если выявлять нечто позитивное (не «анти»), – корпоративизм, фашизм и революционизм. И это не единичный пример. Все, сколь либо значимые идеологические выкладки на тему «белой идеи» приходятся на крайне-правый, непримиримый и «пораженческий» фланг эмиграции. В противоположность ему, «оборонцы» и советские патриоты продемонстрировали полное интеллектуальное ничтожество. Наши учителя – не Деникин, а почти неизвестные Перов («Новое Слово»), Семёнов («Возрождение»; несмотря на противоречивый характер этого печатного органа), Апанасенко («Сигнал», «Новое Слово»), Пятницкий («Сигнал», «Парижский Вестник»), Жеребков («Парижский Вестник»), и более узнаваемые Месснер, Головин, Ларионов, Туркул, Меллер-Закомельский, Родзаевский, Солоневич…. Их не устаревшие до сих пор писания (в нашей ситуации – это не голословная похвала!) – кирпичики в здании русской идентичности грядущего дня.

    5) Упрекать русских националистов в симпатиях к Германии и Японии, обзывая их оскорбительным словом «коллаборационисты», и одновременно расхваливать русских леваков из «французского сопротивления», – вершина лицемерия. Чем немцы и японцы хуже французской Третьей Республики, доведшей свою русофобию до расизма, и бенешевской Чехословации, напичканной агентурой Коминтерна (кстати, именно в Праге, а не в Берлине располагался центр всевозможных «самостийников»)? Почему Туркул и Краснов – «коллаборационисты», а Скобцова и Войцеховский (имею ввиду Сергея, т.к. два его однофамильца были ярыми «коллаборантами» и возглавляли эмиграцию в Генерал-Губернаторстве и Бельгии) – «патриоты»?

    http://ugunskrusts83.livejournal.com/321757.html#comments

Просмотр 1 сообщения - с 1 по 1 (всего 1)
  • Для ответа в этой теме необходимо авторизоваться.